В старой кладовой Оксана нашла коробку промасленной ветоши и несколько пустых бутылок. Она не собиралась уничтожать весь комбинат: в соседней сторожке находился Николай Остапович, а в дальних цехах могли ночевать рабочие. Керосином она пропитала только ковровую дорожку административного коридора и сложенные возле кабинета Олега копии незаконных накладных. Огонь должен был поднять тревогу, выгнать людей из помещений и отвлечь охрану от складской зоны.
Спичка вспыхнула между пальцами. Пламя быстро побежало по ткани, лизнуло сухую дверь и поднялось к стене. Сработал старый звонок пожарной сигнализации. Оксана уже спускалась по наружной лестнице, когда на втором этаже распахнулось окно и кто-то закричал об огне.
Бывшее овощехранилище стояло у дальнего забора. Из кузова грузовика мужчины выгружали ящики с бутылками. Олег ходил рядом в длинном кожаном плаще, курил дорогую сигарету и раздражённо торопил водителя. При зареве, поднимавшемся над административным корпусом, его массивная фигура казалась ещё крупнее.
Оксана ждала в тени ангара, пока рабочие побегут на крики. Возле Олега осталось двое охранников. Один направился к машине за огнетушителем, второго хозяин послал выяснить, что случилось. Когда Кравченко остался один, Оксана вышла на освещённую площадку.
— Олег.
Он резко обернулся. Рука нырнула под плащ, но на полпути замерла. Олег увидел в руках женщины короткую железную трубу.
— Как ты сюда вошла?
— Так же, как ты вошёл в мою жизнь десять лет назад. Пока все смотрели в другую сторону.
Олег заставил себя улыбнуться и заговорил примирительно. Он снова предложил квартиру, автомобиль и любые деньги, которые она назовёт. Уверял, что прошлое уже нельзя изменить, зато можно удобно устроить будущее. Только тетрадь следовало вернуть немедленно.
Оксана достала синий дерматиновый уголок настолько, чтобы он его увидел. Лицо Олега вытянулось.
— Значит, всё-таки нашла.
— Нашла и цену, которую вы назначили моей свободе. Нашла плату за квартиру. Нашла фамилии тех, кто получал деньги за молчание.
Из административного корпуса выбегали люди. Огонь отражался в окнах грузовика, вокруг носились охранники с вёдрами и огнетушителями. Олег оглянулся на зарево, и показное спокойствие исчезло.
— Ты не понимаешь, что сделала! Там мои документы.
— Твои главные документы теперь у меня. Остальное — бумажный мусор.
Олег выхватил пистолет. Оксана ждала этого движения. Труба ударила его по запястью, оружие упало в грязь. Он вскрикнул и согнулся, прижимая повреждённую руку к груди. Оксана отшвырнула пистолет под грузовик.
— Это первый платёж, — сказала она. — Ты потеряешь не только склады. Сначала исчезнет уверенность твоих людей, потом уважение тех, кому ты платишь, а после покровители решат, что ты стал опасен. Когда останешься один, мы закончим разговор.
Олег ругался и звал охрану. Оксана уходила между гаражами, не ускоряя шага. Она знала: убивать его сейчас означало подарить лёгкий конец и оставить нетронутой всю систему. Ей требовалось заставить Олега и Левченко раскрыть связи, начать подозревать друг друга и совершить ошибки, которые нельзя исправить.
Пожарные машины появились у ворот, когда Оксана уже миновала соседний квартал. Она остановилась лишь однажды, чтобы убедиться: пламя не перекинулось на цеха. Горел административный коридор, люди успели выйти, а складской товар оставался под открытым небом. Синяя тетрадь грела грудь сильнее ватника.
Олег вернулся в кабинет бывшего детского сада глубокой ночью. Повреждённую руку ему перевязали, лицо налилось багровым цветом. На столе стояла пустая бутылка, пепельница была переполнена. Перед хозяином сидел начальник охраны Тарас с разбитой губой и заплывшим глазом.
Кравченко заставлял его снова и снова рассказывать, как женщина проникла на территорию, открыла сейф и ушла. Тарас клялся, что Оксана знала код заранее и двигалась так, будто много лет готовилась именно к этой ночи. Олег не верил ни одному объяснению. В его мире любая неудача означала либо предательство, либо слабость, а за оба проступка полагалось наказание.
Дверь распахнулась без стука. Вошёл Роман Левченко. Обычно безупречный галстук съехал набок, на бледном лице выступил пот. Он бросил на стол лист — копию страницы из синей тетради. Кто-то успел подложить её в приёмную центрального управления. На листе стояли дата, сумма и подпись прокурора под старой операцией с металлом.
— Ты хранил это в своём кабинете? — спросил Левченко. — Все фамилии, все выплаты?
Олег ответил, что записи служили страховкой. Прокурор назвал его идиотом. Если оригинал попадёт независимому следствию, каждый из них окажется под обвинением. Левченко напомнил: Олег обещал, что Оксана не вернётся. Теперь она сожгла часть комбината, забрала книгу и выставила Кравченко беспомощным перед собственными людьми.
Тарас сидел, опустив голову. Олег заметил это и ещё сильнее разозлился. Он приказал собрать всех, кто умеет держать оружие, проверить вокзал, гаражи, пустующие здания и старые мастерские. За Оксану назначалась большая награда, а человек, который принесёт тетрадь, получит место рядом с хозяином.
Когда Тарас ушёл, Левченко сказал, что у Оксаны почти не осталось близких. Большинство старых знакомых спились, умерли или слишком напуганы. Но она могла вернуться в мастерскую отца либо к пожилой учительнице, которая поддерживала её мать. Олег велел поставить наблюдение у обоих мест.
За окнами начинал сереть рассвет. Двое мужчин стояли рядом, но каждый уже думал, не успел ли другой заключить тайную сделку с Оксаной. Первую трещину она нанесла не огнём и не железной трубой. Она заставила сообщников увидеть друг в друге будущих предателей…
