Убежище Оксана устроила в подвале заброшенного кинотеатра. Сырость разъела стены, половина экрана свисала лоскутом, кресла покрылись плесенью. В технической комнате сохранилась дверь, которую можно было запереть изнутри. Там Оксана разложила страницы синей тетради, зажгла керосиновую лампу и до утра переписывала самые важные записи в несколько тонких ученических блокнотов.
Она не могла доверить всё одному оригиналу. Пока книга оставалась единственной, Олегу достаточно было уничтожить её вместе с хозяйкой. Поэтому сразу после ухода с комбината Оксана вырвала две страницы. Одну оставила в условленном тайнике для Мирона Павловича, вторую отправила в центральную приёмную через неприметный конверт. Старик должен был хранить копии отдельно и передать их дальше, если Оксана не выйдет на связь.
В сейфе вместе с тетрадью лежала кассета. Оксана вставила её в старый магнитофон, найденный в подсобке кинотеатра. После шороха ленты послышался голос Олега. Он спорил с неизвестным собеседником о доле Левченко и говорил, что при необходимости избавится от прокурора. Кравченко много лет собирал компромат на покровителя, чтобы тот не мог отказаться от своих обязательств.
Оксана прослушала запись несколько раз. Она получила не только доказательство, но и инструмент. Если Олег поверит, что Левченко первым решил его убрать, их союз начнёт разрушаться быстрее.
Через щель у потолка было видно улицу. Мимо кинотеатра проезжали полицейские машины и тёмные автомобили людей Кравченко. Они искали женщину в сером ватнике. Оксана сняла его, надела кожаную куртку, забранную у заводского охранника, и спрятала короткие волосы под кепку. Теперь издали она походила на худощавого рабочего.
Самой прибыльной точкой Олега было подпольное казино в подвале центральной гостиницы. Там собирались чиновники, полицейские начальники и торговые посредники. Кравченко появлялся почти каждый вечер, демонстрируя, что контролирует город и не боится соперников. Оксана решила лишить его именно этого ощущения безопасности.
К гостинице она подошла со стороны кухни. В одно и то же время сюда приезжал грузовик с продуктами. Водитель оставлял машину у разгрузочного входа и уходил в диспетчерскую. Оксана спряталась между ящиками, а когда повара открыли кузов, незаметно прошла в технический коридор.
За тяжёлой портьерой шумело казино. Звенели фишки, шарик стучал по рулетке, официантки лавировали между столами с подносами. Дым висел под потолком плотным слоем. Олег сидел в центре за карточной игрой. Повреждённая рука покоилась на перевязи, рядом расположился начальник полиции Данилюк. Они пили коньяк и смеялись чуть громче обычного, будто каждый хотел доказать окружающим, что пожар на комбинате ничего не изменил.
Оксана подготовила конверт. Внутри лежала фотография страницы с выплатами Левченко и короткая записка: «Твой замок уже горит. Спроси у Романа, кто открыл ворота». Она передала конверт молодой официантке вместе с крупной купюрой и попросила отнести Олегу, сказав, что послание пришло от прокурора.
Девушка не задала вопросов. Оксана наблюдала из-за портьеры, как конверт оказался у Кравченко. Олег прочитал записку, увидел фотографию и резко вскочил, опрокинув бокал. Жидкость растеклась по зелёному сукну. Он приказал закрыть выходы и обыскать всех присутствующих.
Зал мгновенно наполнился криками. Посетители привыкли, что унижают других, но не терпели, когда проверяли их собственные карманы. Данилюк требовал объяснений, женщины хватали сумки, охранники перекрывали двери. Олег метался между столами и всматривался в лица, понимая, что Оксана находится рядом и видит его страх.
Она уже отступила в технический коридор. В нише возле кухни находился главный электрический щит. Оксана открыла крышку, надела резиновые перчатки и замкнула контакты толстой проволокой. Треск заглушил музыку, посыпались искры, весь подвал погрузился в темноту.
Паника усилилась. Кто-то перевернул стол, стекло разбилось, охранники столкнулись в проходе. Оксана спокойно вышла через кухню и смешалась с людьми возле разгрузочной площадки. Холодный дождь смывал с лица пыль. За спиной в окнах гостиницы вспыхивали лучи фонарей.
В этот вечер она ничего не украла и никого не ударила. Но к утру весь город будет знать, что Олег Кравченко запер собственное казино из-за одной записки и обыскивал людей, которых называл друзьями. Для человека, чья власть держалась на образе непогрешимости, это было опаснее сожжённого товара.
Вернувшись в кинотеатр, Оксана пометила в списке имя Тараса. Начальник охраны был слабым звеном. Олег наверняка обвинит его в провале и тем самым оттолкнёт ещё одного человека. Оксана не радовалась. Она выполняла тяжёлую работу, шаг за шагом ослабляя конструкцию, которая когда-то раздавила её семью.
В казино Олег стоял посреди тёмного зала и обещал найти женщину. Однако его угрозы уже звучали не как приказ хозяина, а как крик раненого зверя. Он велел привезти Левченко и в ту же минуту приказал следить за прокурором.
Кравченко вызвал Тараса в служебный коридор и потребовал объяснить, почему кухонный вход остался без охраны. Начальник отвечал, что люди были расставлены по утверждённой схеме, а доступ к техническим помещениям знали только сотрудники гостиницы и несколько доверенных лиц. Каждое объяснение звучало для Олега как подтверждение заговора.
Он ударил Тараса перевязанной рукой, поморщился от собственной боли и велел запереть его до утра. Данилюк попытался успокоить хозяина, но Кравченко обвинил и полицейского: слишком быстро тот приехал после записки и слишком настойчиво расспрашивал о тетради.
Левченко появился через чёрный вход. Он отрицал, что передавал конверт, и потребовал показать записку. Олег отказался отдавать оригинал. Прокурор заметил это и понял: Кравченко уже собирает новый материал для страховки. Разговор закончился внешним примирением, однако при выходе Левченко тихо приказал водителю записать номера всех машин возле гостиницы.
Оксана не видела этих сцен, но предугадывала их по переговорам охраны. Приказы противоречили друг другу: одни посты искали женщину, другие проверяли персонал казино, третьи следили за автомобилем прокурора. Чем настойчивее Олег пытался вернуть контроль, тем заметнее становилось, что контроля больше нет.
Она высушила мокрую куртку у лампы и посмотрела на фотографию матери. Хотелось верить, что страх врагов принесёт облегчение, но внутри оставалась пустота. Оксана не наслаждалась их растерянностью. Ей было важно лишь превратить страх в ошибки, а ошибки — в доказательства.
К рассвету голоса в рации стихли. Оксана погасила лампу и легла на холодный пол, не раздеваясь. Семена недоверия уже дали первые ростки, и теперь оставалось не позволить Олегу вытоптать их новой волной насилия…
