Андрей вошёл, держа перед собой пакет с хлебом и термос. Одежда промокла, лицо казалось серым, взгляд метался от печки к вещмешку. Он сообщил, что к городу стянули дополнительное спецподразделение, на выездах проверяют каждую машину, а люди Олега ходят по домам бывших знакомых Оксаны. За точный адрес Кравченко пообещал квартиру.
— Машину нашёл? — спросила Оксана.
Андрей кивнул. Серая грузовая машина якобы ждала у старого переезда, водитель был надёжным и соглашался вывезти женщину за город. Говорил Андрей слишком быстро. Он суетливо разматывал шарф, избегал смотреть в глаза и ни разу не спросил о раненом плече, хотя повязку невозможно было не заметить.
В исправительном учреждении Оксана научилась распознавать страх раньше, чем человек успевал открыть рот. От Андрея пахло им так сильно, что запах мокрой шерсти и дыма почти не ощущался. Оксана прислушалась. За дверью скрипнул гравий, затем едва слышно щёлкнул предохранитель.
— Сколько тебе предложили?
Андрей отшатнулся и заговорил о дружбе с её отцом. Оксана подняла пистолет и повторила вопрос. Мужчина медленно поднял руки. Губы задрожали.
— Они забрали сына, — выдавил он. — Держат в отделении. Сказали, если я не приведу их к тебе, он домой не вернётся. Я не знал, что делать.
Оксана не опустила оружие. Предательство оставалось предательством, но теперь она видела рычаг, которым воспользовался Левченко. Андрей выбрал жизнь сына, а не награду. Осуждать его было легко, пока твой собственный ребёнок не сидел в запертой комнате.
— Где они?
— Вокруг гаражей. Ждут сигнала. Прости меня.
Дверь подвала вылетела от удара прежде, чем он договорил. Внутрь бросили светошумовую гранату. Оксана толкнула Андрея за железный верстак и сама нырнула к узкому лазу в задней стене. Вспышка ослепила помещение, грохот ударил по ушам. Сквозь звон она услышала голос Олега: женщину требовали взять живой, потому что хозяин хотел закончить дело лично.
Лаз вёл в старую дренажную трубу. Оксана проталкивала впереди вещмешок и ползла по ледяной воде, цепляясь локтями за бетон. За спиной гремели сапоги, кто-то стрелял в темноту. Пули ударялись о стенки, но поворот трубы скрыл её от преследователей.
Труба сужалась, ватник цеплялся за шероховатые стыки. Несколько раз вещмешок застревал, и Оксане приходилось возвращаться на локтях, чтобы освободить его. Бросить тетрадь означало оставить Лидию и мать без последнего доказательства. Она тянула груз дальше, хотя раненое плечо горело, а холодная вода доходила до груди.
Сзади послышался голос одного из преследователей. Он требовал посветить в лаз и грозился пустить дым. Другой отвечал, что труба разветвляется под всем кварталом. Оксана поняла: у неё есть несколько минут, пока люди Олега решат, в какой ход лезть. Она свернула туда, где течение было сильнее, ориентируясь по уклону и старому запаху реки.
Мысль об Андрее не уходила. Он привёл засаду, но успел признаться и назвал причину. Оксана могла выдать его Олегу одним криком перед бегством, однако тогда сын остался бы без единственного человека, пытавшегося его спасти. В мире Кравченко людей намеренно ставили перед выбором, после которого любой исход превращал их в виноватых. Оксана не хотела пользоваться тем же способом.
Через два квартала над головой показался слабый свет. Оксана упёрлась спиной в тяжёлую крышку люка. Та не поддавалась, и на секунду возник страх, что выход заварен. Она собралась, толкнула ещё раз и услышала скрежет. Крышка сдвинулась ровно настолько, чтобы просунуть вещмешок, а затем выбраться самой.
Двор пятиэтажки был пуст. Оксана лежала возле люка, пытаясь восстановить дыхание. Одежда снова промокла, рана открылась, в ушах продолжал звенеть взрыв гранаты. Она закрыла люк и размазала по краю грязь, скрывая свежие следы.
На соседней улице завыла сирена. Свет фар скользнул между домами. Оксана успела добраться до мусорных баков и присесть за бетонным ограждением. Патрульная машина двигалась медленно; водитель освещал подъезды ручным фонарём. Оксана не шевелилась, пока красный отблеск не исчез за углом. Теперь ей предстояло найти хотя бы несколько часов тепла, но все знакомые двери могли оказаться продолжением той же ловушки…
