Ближе всех жила Наталья Бондарь, с которой они когда-то учились в одном классе и мечтали поступить в институт. Оксана добралась до её дома и постучала в окно первого этажа. Занавеска дрогнула, показалось лицо Натальи. Она узнала подругу, но не открыла. Испуганно замахала руками, требуя уйти.
За её спиной появился муж и потянулся к телефону. Оксана не стала ждать, когда он наберёт номер полиции или людей Кравченко. Она отступила в тень. Наталья прижала ладонь к стеклу, и в этом жесте были одновременно просьба о прощении и желание навсегда отгородиться.
На пустыре у набережной Оксану остановили двое совсем молодых парней с металлическими прутьями. Они слышали о награде и решили, что поимка уставшей женщины сделает их богатыми и уважаемыми. Оксана предложила им вернуться домой. Один ответил, что совестью не накормишься, и замахнулся.
Она не стала расходовать патроны. Перехватила прут, вывернула кисть нападавшего и толкнула его в грязь. Второму подсекла ноги. Парни остались лежать, ошеломлённые собственной беспомощностью. Оксана не ударила их больше ни разу. Они были не причиной происходящего, а самым свежим плодом города, где лёгкие деньги давно заменили достоинство.
К утру она добралась до полуразрушенного сарая на территории другого заброшенного детского сада. Внутри лежали гнилые доски, в углу сохранился кусок железной печи. Оксана села, прижав тетрадь к груди. Голод, холод и потеря крови делали своё дело. Несколько минут ей казалось, что она снова в камере: те же влажные стены, тот же привкус безысходности.
Она вспомнила лицо Натальи за стеклом. Когда-то они делили одну парту, вместе прятались от дождя под школьным крыльцом и обещали никогда не бросать друг друга. Оксана не знала, сколько раз за минувшие годы к подруге приходили люди Олега и что именно ей угрожали. Ладонь, прижатая к окну, говорила о стыде, но страх не позволил открыть даже форточку.
Муж Натальи тоже был не похож на злодея. Обычный уставший человек в домашнем свитере, который увидел разыскиваемую женщину и потянулся к телефону, чтобы беда не вошла в его квартиру. На таких решениях держалась власть Кравченко. Ему не требовалось поставить охранника у каждого дома; достаточно было убедить жителей, что помощь соседу опаснее предательства.
Двое мальчишек с прутьями испугали Оксану по другой причине. Они выросли уже при новых правилах и не помнили город без сборщиков дани. Для них награда за человека казалась обычным заработком, а жестокость — коротким путём к уважению. Оксана отпустила их не из жалости к себе. Ей хотелось оставить хотя бы возможность, что после сегодняшнего поражения они поймут: чужой страх не делает сильнее.
В сарае пахло гнилой древесиной и сырой землёй. Через дыру в крыше виднелось серое небо. Оксана сняла мокрый ватник, выжала рукава и завернулась в старый брезент. Пальцы плохо сгибались, зубы стучали. Она заставляла себя считать вдохи, чтобы не провалиться в сон, из которого на холоде можно было не проснуться.
Тишина давила сильнее погони. Пока рядом были выстрелы и шаги, тело само находило силы. Теперь навалилась усталость всех последних дней: дорога после освобождения, квартира, могила, завод, река и предательства. Оксана позволила себе несколько минут плакать, не закрывая лица. Слёзы не означали, что она сдаётся; они лишь освобождали место для следующего решения.
Тогда у неё хотя бы была дата возможного освобождения. Теперь весь город превратился в учреждение без выхода. Власть и преступники пользовались одной связью, а обычные люди закрывали двери, потому что страх оказался сильнее памяти.
Оксана достала последнюю небольшую бутылку спирта, сделала глоток и обработала плечо. Потом раскрыла карту, которую носила с собой. Красные отметки показывали места патрулей, синие — убежища. Почти все убежища уже были раскрыты.
Она поднесла к карте спичку. Бумага почернела и свернулась. Дороги ей больше не требовались. Оставался один путь — не бежать из города, а идти глубже, к доказательствам, которых боялись даже Олег и Левченко.
Оксана вспомнила слова Мирона Павловича об архиве и отце. Старый инженер обслуживал системы безопасности нескольких городских учреждений, в том числе комбината и хранилища судебных дел. Перед смертью он говорил о двойной стене в третьем подвальном секторе. Десять лет назад Оксана не придала этому значения. Теперь поняла: отец оставил страховку.
Она проверила магазин пистолета. Пять патронов. Их должно было хватить не на войну, а на возможность добраться до правды. Когда сумерки снова накрыли город, Оксана вышла из сарая и направилась к старому архиву. После предательства Андрея и молчания Натальи она окончательно приняла: дальше ей придётся идти одной…
