Утро субботы, назначенной для свадьбы, началось с солнечного пятна на стене маленькой съёмной комнаты. Тюлевая занавеска едва колыхалась от сквозняка, за стеной кто-то включил радио, в общем коридоре звякнула посуда. Обычный выходной день. Только по чужому календарю в это утро Марьяна должна была проснуться не здесь, а в окружении суеты, визажиста, фаты, букета, звонков и пожеланий счастья.
Комната была скромной: узкая кровать, старый стол, шкаф с тугой дверцей, потрескавшиеся обои. После разрыва с Коваленко она сняла её на несколько дней, чтобы никто не знал, где искать. Чемодан стоял у двери, рядом лежали билет на автобус, документы о переводе и договорённости по жилью в другом городе.
Марьяна сидела на краю кровати и держала на ладони помолвочное кольцо. Простое золотое, купленное Богданом полгода назад. Тогда она приняла его как знак любви, стараясь радоваться так, как положено. Теперь кольцо казалось маленьким замкнутым кругом, красивой границей, внутри которой ей предлагали прожить жизнь.
Она положила его на подоконник, туда, где лежало солнечное пятно, и долго смотрела. Один подслушанный разговор — и всё, что казалось прочным, оказалось декорацией. Или, может быть, декорация была всегда, просто она наконец заглянула за неё.
Телефон молчал все эти дни. После разговора с Коваленко Марьяна сменила номер. Тишина приносила облегчение, но вместе с ним приходила странная пустота. Впервые никто не контролировал, где она, с кем, почему не ответила, когда вернётся. Свобода оказалась не только лёгкой, но и непривычно просторной, как комната без мебели.
В половине девятого раздался звонок в дверь. Марьяна замерла. Новый адрес знали единицы. Сердце сразу ударило тревожно: неужели Коваленко всё-таки нашли?
— Марьяна? — послышался из-за двери знакомый голос. — Это Остап Руденко. Можно?
Она открыла. Остап стоял на пороге с небольшим букетом полевых цветов. Без белого халата он выглядел иначе — моложе, мягче, менее закрыто. На нём были джинсы и светлая рубашка.
— Как вы меня нашли? — удивилась Марьяна.
— София дала адрес. Сказала, вы сегодня уезжаете. Я хотел попрощаться. И поговорить, если вы не против.
Марьяна пропустила его внутрь. Цветы поставить было некуда, и она налила воды в гранёный стакан. Букет сразу сделал комнату менее чужой.
— У вас здесь спокойно, — сказал Остап, оглядываясь. — Временное место, но не холодное.
— Временное, — подтвердила она. — Автобус в два.
— Знаю. Поэтому и пришёл сейчас.
Он сел на единственный стул. Марьяна устроилась на кровати. Между ними повисла пауза. С улицы донеслась весёлая музыка: где-то неподалёку, видимо, тоже готовили свадьбу, и чьи-то голоса уже кричали поздравления. Марьяна слушала этот чужой праздник без боли, скорее с удивлением: сегодня мог звучать и её праздник, если бы она согласилась исчезнуть в нём.
— Сегодня должен был быть ваш день, — сказал Остап тихо.
— Должен был, — ответила она. — Но не стал. И я не жалею.
— Я рад, что вы не жалеете.
Она посмотрела на него внимательно.
— Вам не кажется странным приходить к женщине, которую вы знаете меньше недели, в день её несостоявшейся свадьбы?
— Кажется, — честно сказал Остап. — Поэтому я долго думал, стоит ли. Но ещё страннее было бы сделать вид, что мне всё равно…
