Оксана сидела, прислонившись к стене с измождённым лицом. Макияж с вечера размазался, делая её похожей на клоуна. Алексей и Кристина сидели вместе на бордюре, выглядя измученными и побеждёнными.
Они провели всю ночь на улице, терпя холод и росу. Вероятно, они всё ещё были там, надеясь, что я смягчусь и открою им дверь, но они ошибались. Они сами давно убили моё сострадание.
Я нажала на клаксон длинным пронзительным гудком. Звук заставил их всех вздрогнуть. Галина Петровна приподнялась, протирая глаза.
Охрана приоткрыла ворота, пропустила мою машину во двор и сразу снова закрыла их. Алексей и Кристина вскочили и подбежали к ограде. Я остановилась, опустила стекло, сняла солнцезащитные очки и посмотрела на них с ледяной холодностью. «Доброе утро всем. Как прошла ночь под звёздами? Романтично? Как в кино».
Алексей забарабанил по металлу. «Виктория, выходи сейчас же. Как долго ты собираешься нас мучить? Моя мать умирает!» Я спокойно открыла дверь и вышла из машины. Охрана немедленно окружила меня, не давая Алексею и остальным приблизиться.
Я стояла посреди подъездной дорожки, отделённой от них прочными железными воротами, как королева, наблюдающая за своими пленниками. «Мучить вас?» Я презрительно рассмеялась. «Я не связывала вам руки и ноги. У вас есть ноги. Вы можете найти мотель или отель, чтобы остановиться. Почему вы настаиваете на том, чтобы прилипнуть к моим воротам, как мухи? Ах, я помню. У вас нет денег. Карты заблокированы, наличности нет. Какая трагедия для подражателей высшему обществу!» Кристина прохныкала; её голос был хриплым от ночного холода.
«Виктория Сергеевна, пожалуйста, если вы злитесь, вымещайте это на мне, но не заставляйте страдать Галину Петровну и профессора Лебедева. Она очень слаба. Пустите её внутрь отдохнуть немного».
Я повернулась к Кристине, которая всё ещё пыталась играть роль святой мученицы. «Замолчи. У тебя здесь нет права голоса. Ты просишь не заставлять их страдать? Это ты разрушила эту семью и вышвырнула их на улицу. Ты использовала мои деньги, чтобы покупать сумки, платья, ходить в спа и делать себя красивой, чтобы соблазнить моего мужа. А теперь приходишь с раскаянием».
Я достала из сумочки толстую папку и бросила её сквозь прутья ворот к их ногам. «Посмотрите: это выписки по расходам за последние 6 месяцев с дополнительной карты, которую Алексей тайно передал Кристине. 200 000 за сумку Gucci, 700 000 за выходные на курорте, 35 000 в неделю на рестораны. В общей сложности почти 3 000 000. На эти деньги вы могли бы снять роскошную квартиру для всей семьи на год». Услышав сумму, Галина Петровна и Оксана уставились на папку.
Они бросились подбирать папку. Галина Петровна, дрожа, листала страницы выписок. Цвет её лица менялся.
«Ты смеешь использовать деньги моего сына, чтобы покупать дизайнерские сумки?» Галина Петровна с яростью повернулась к Кристине. «Когда я просила у него денег на лекарства, он всегда отнекивался. А тебе он отдаёт все эти деньги».
Оксана тоже закричала: «Я просила у Алексея 7 000 на платье, и он отругал меня за расточительность. А ты смеешь тратить деньги, как будто это ничего не стоит».
Кристина, испугавшись, попятилась, заикаясь: «Нет, это не так, тётя. Это профессор Лебедев покупал мне их. Я его не просила».
Алексей, оказавшись между двух огней, метался между любовницей, матерью и сестрой. «Мама, Ксюша, успокойтесь. Всё имеет объяснение».
«Объяснение? Какое тут объяснение? — прервала я. — Давайте, давайте, давайте. Рвите друг друга на части. Я просто пришла сообщить Алексею новость. Сегодня мой адвокат начнёт процедуру развода».
«Поскольку ты изменял мне и использовал семейные деньги в интересах любовницы, я потребую учесть эти траты при разделе имущества. Брачный договор и финансовые документы не позволят тебе претендовать на то, что всегда принадлежало мне». Алексей посмотрел на меня, побледневший и ужаснувшийся.
«Ты смеешь?»
«Почему бы мне не посметь? Кем ты меня считаешь? Я Виктория Лебедева. Если я смогла тебя поднять, то могу и втоптать тебя в грязь. Наслаждайся последними днями в качестве преподавателя университета, потому что очень скоро вы оба станете знаменитыми».
Сказав это, я повернулась и вошла в дом, приказав охране плотно закрыть ворота, игнорируя крики и оскорбления семьи, которую оставила позади. Я вошла в свой любимый дом, который отныне будет свободен от предателей. В тот же день господин Беляев, мой юридический представитель, встретился с Алексеем в кафе возле университета, чтобы обсудить условия развода.
Я не пошла. Я не хотела больше видеть его лицо и дала Беляеву все полномочия для решения этого вопроса. Дальше события развивались уже без моего участия…
