Чтобы понять, почему Оксана не дрогнула, нужно вернуться к тому моменту, когда она перестала быть только сильным консультантом и стала партнёром, чьё мнение меняло расстановку сил. Полтора года назад к ней в офис без предварительного согласования пришёл Богдан Ярославович Дорошенко. Ему было под семьдесят. Грузный, тяжёлый в движениях, с лицом человека, который давно не терпит пустой болтовни. Его строительная группа считалась одной из самых влиятельных в регионе. Его уважали, опасались и старались не утомлять красивыми презентациями.
В его появлении не было ни высокомерия, ни просьбы. Он принёс с собой ту тяжёлую деловую тишину, которую создают люди, привыкшие отвечать большими суммами за каждое принятое решение. Офис Оксаны тогда был небольшим: стеклянная перегородка, три рабочих стола, полки с папками, кофейная машина, которая слишком громко шумела в паузах. Дорошенко сел так, будто проверял не мебель, а саму способность пространства выдержать серьёзный разговор.
Он сел напротив, положил на стол папку и сказал:
— Вас мне независимо друг от друга назвали три человека. Такое случается редко. Хочу понять, почему.
Оксана не стала рассказывать о себе. Не перечислила успешные проекты, не стала убеждать. Она спросила:
— Что у вас за задача?
Дорошенко усмехнулся, будто именно этого и ждал, и коротко изложил суть. Исторический комплекс в центре города, запутанная юридическая история, несколько собственников, обременения, требования местных властей, прежняя команда консультантов, которая год ходила кругами и не сдвинула дело. Ему нужно было понять, можно ли вообще продвинуть проект.
— Мне понадобится три дня, — сказала Оксана.
— На что?
— Разобраться в документах. После этого я скажу, что реально, что нет и сколько будет стоить ошибка.
Три дня она почти не спала. Читала материалы, строила схемы, звонила юристу ночью, заставляла Данила проверять связи между собственниками и старыми обязательствами. На четвёртый день пришла к Дорошенко с одним листом, на котором было восемь пунктов. Без вступления. Проблема. Решение. Срок. Риск.
Эти три дня напоминали не работу, а раскопки. Под каждым понятным документом обнаруживался старый договор, под договором — забытое обременение, под обременением — чья-то давняя ошибка, которую теперь пытались обойти красивыми словами. Оксана не любила красивые слова там, где нужны несущие конструкции. Поэтому она вычёркивала лишнее, соединяла даты, проверяла подписи, пока из груды бумаги не вышла ясная схема. В ней было мало приятного, зато она была правдивой.
Он читал долго. Потом поднял глаза.
— По шести пунктам вы правы полностью. По двум — частично. Это лучший анализ, который я видел за последние годы…
