Оксана вышла из роддома с сыном, но в машине для неё не осталось места — там уже сидела родня свекрови

Роман обернулся через плечо. На его лице не было ни капли смущения, только недовольство тем, что его задерживают.

— Дорогая, ну куда ты лезешь? Не видишь, всё занято? — фыркнул муж, раздражённо отмахиваясь от неё, словно от назойливой мухи. — Нам надо срочно доехать до ресторана, чтобы подготовить стол к прямому эфиру с Биргит.

Оксана стояла на асфальте с младенцем на руках. Ветерок трепал полы её кардигана. Она смотрела на лицо мужа, на заплывшее самодовольством лицо тётки Натальи на заднем сиденье.

— Зачем ты вообще сюда приезжал? — ровным ледяным тоном спросила Оксана.

— Вызови себе такси, — небрежно бросил Рома, отворачиваясь.

Он протянул руку и с силой захлопнул дверь прямо перед её носом. Щёлкнул центральный замок. Внедорожник рыкнул мощным мотором, мигнул поворотником и плавно выкатился с парковки, унося в своих недрах семейство, спешащее поразить мир фальшивым величием.

Оксана осталась стоять одна у крыльца. Она не испытывала ни шока, ни боли, ни тем более желания плакать. Наоборот, в груди разливалось удивительное, кристально чистое чувство освобождения. Всё решилось окончательно.

Она полезла в карман за телефоном, чтобы действительно вызвать хорошую машину и поехать не в ту квартиру, за которую Роман задолжал банку уже за три месяца, и уж точно не в ресторан к свекрови, а прямо к своим родителям. Но нажать кнопку вызова она не успела.

Из-за угла, неторопливо шурша шинами, выехал старенький, но невероятно ухоженный седан. Машина остановилась в двух метрах от Оксаны. Дверь открылась, и на асфальт шагнул крепкий седовласый мужчина в чистой, но простой куртке.

Степан Олегович, отец Романа, человек, чьё имя в семье свекрови произносилось исключительно с презрительным фырканьем. Степан Олегович был механиком, владельцем небольшой автомастерской. Много лет назад он развёлся со Светланой Аркадьевной, устав терпеть её вечную гонку за призрачным статусом и презрение к честному труду.

Сам Роман с отцом общался крайне редко, стеснялся. Папа с его мозолистыми руками и отсутствием брендовых вещей категорически не вписывался в идеальную картинку успешного сына.

В руках Степан Олегович держал свежий букет полевых ромашек, настоящих, пахнущих летом и солнцем. Он подошёл к Оксане, окинув взглядом пустую парковку и её одинокую фигуру с конвертом. На его лице отразилось мгновенное понимание ситуации.

Он знал свою бывшую жену. Он знал своего сына.