— спросил следователь, прищурившись.
Лиза уставилась на него.
— Какой повод? Я ни с кем не встречалась, вечерами почти не гуляла, с одноклассниками общалась мало. Как я могла дать повод для такого?
— Мы опросим и учителей, и ребят. Тогда станет понятнее.
— Простите, — вмешалась Марина Павловна, — если вы всё равно заранее не верите моей дочери, зачем задаёте такие вопросы?
Следователь промолчал, но выражение лица не изменилось.
Похоже, он не поверил даже тому, что до той ночи у Лизы не было близости с мужчиной.
— Парень у вас был? — спросил он.
— Нет.
— Совсем?
— Я уже сказала. Я почти ни с кем не общалась.
— Почти или не общались? — он поднял палец, будто поймал её на лжи. — И всё-таки, по вашим словам, обидели именно вас, а не ту одноклассницу, которая якобы подстрекала парней.
Лиза почувствовала, как внутри поднимается истерика.
— А доказательства? — продолжал он. — Вы ведь всё смыли.
— А что я должна была сделать? — закричала она. — Ходить с этим на себе? Я хотела отмыться! От их запаха, от всего!
— Лизонька, тише, — Марина Павловна обняла её за плечи. — Дыши.
Потом повернулась к следователю:
— Скажите прямо. Есть хоть шанс наказать этих людей? Все знают, на что они способны.
— Именно поэтому на них проще всего всё повесить, — неожиданно мягче сказал он. — А главных улик, как вы понимаете, нет.
— То есть шансов нет?
— Мы сделаем всё возможное. Опросим присутствующих, посмотрим.
Эта фраза прозвучала пусто и холодно.
Лиза думала, что хуже уже не будет. Но ошиблась.
Если кто-то и пытался говорить в её пользу, то в основном учителя. Да и то пожилая преподавательница Раиса Петровна с видом человека, открывшего великую истину, заявила: в тихой воде, мол, многое прячется.
Кира и четверо виновников уверяли, что ничего подобного не было. Кира добавила, что Лиза весь вечер сама позволяла Роману обнимать себя, а потом вообще вела себя слишком свободно. То, что Роман подошёл первым, никого особенно не интересовало. Не оттолкнула же — значит, сама хотела внимания.
Роман дал показания, от которых Лизе стало окончательно ясно: он просто струсил. По его словам, Кирилл сказал ему: «Не лезь, сегодня она с нами», и он отошёл.
Отошёл. Просто отошёл.
Своя безопасность оказалась дороже чужой беды.
— Ваше дело разваливается, — сказал следователь позже. — Учителя отзываются о вас хорошо, это верно. Но показания одноклассников другие. И есть мнение, что внешняя скромность не всегда говорит о настоящем поведении.
— Они её никогда не любили! — не выдержала Марина Павловна. — Разве это не предвзятость?
