Ты сама не своя.
— Ничего, — она попыталась улыбнуться. — Просто сегодня на работе ненадолго сходила в прошлое. Лет на двадцать назад.
Дмитрий всё понял не сразу, а когда понял, лицо его стало жёстким.
Лиза давно рассказала ему о той выпускной ночи. Тогда он тихо сказал:
— Не возвращайся туда мыслями. Это было в другой жизни.
Его потрясло, что после пережитого она смогла довериться именно ему. Он помнил, как однажды подумал: если кто-нибудь ещё посмеет причинить ей боль, он не посмотрит ни на закон, ни на последствия. Но годы научили его другому: рядом с Лизой надо было не разрушать, а беречь.
Они прожили вместе семнадцать лет, и всё это время Дмитрий любил её с той редкой преданностью, которая не требует громких доказательств.
— Это они? — спросил он тихо.
— Да. Те самые. Представляешь? В материалах дела — их фамилии. Видимо, жизнь так ничему их и не научила.
Он некоторое время молчал.
— Ужинать будешь?
Лиза покачала головой.
— Не могу. Кусок в горло не лезет.
— Тогда хотя бы чай с мятой. И что-нибудь успокоительное.
— Чай, пожалуй, да. Но сначала я приму ванну.
— Я всё приготовлю.
В ванной Лиза долго сидела в горячей воде и думала, какое это счастье — знать, что на свете существуют мужчины вроде Дмитрия. Не громкие, не показные, а настоящие.
Когда она устроилась на диване в гостиной, к ней подошла Варя.
— Привет, мам, — сказала девочка и забралась рядом, прижавшись к боку.
— Привет, котёнок. Как день прошёл?
— Хорошо. Мы сегодня на иностранном языке разбирали, как устроены школы в других местах. Интересно было.
— Здорово. Я сейчас немного отдохну, а потом поговорим, ладно?
— Договорились, — весело ответила Варя.
Ни мятный чай, ни успокоительные капли в тот вечер не помогли. Ночью Лизе приснился кошмар.
Она снова шла по лестнице вниз, ноги заплетались, потому что шампанское ударило в голову. Кто-то держал её под локоть, но не помогал, а тащил. Впереди темнела дверь.
— Я ведь раньше почти не пила, — пыталась объяснить она вдруг появившемуся следователю.
Тот только усмехался, будто всё уже решил заранее.
Лиза проснулась в холодном поту.
— Опять сон?
