Утром мастер отвел ее к адвокату, которому доверял много лет. Кравец был немолод, носил простые очки и уже около тридцати лет брался за сложные дела, от которых другие предпочитали отказываться. Он выслушал Марину без единого восклицания, записывая даты и имена.
Она рассказала о потере памяти, двух одинаковых часах, признании Романа под кроватью, записи Лидии Михайловны и восстановившихся картинах аварии. На стол легли копия медицинской карты и снимок. Закончив, Марина почувствовала такую усталость, будто снова выбралась из разбитой машины.
Кравец снял очки и потер переносицу.
— История убедительная, но нам нельзя строить надежды только на ее силу. Разберем доказательства отдельно. Воспоминания, вернувшиеся через девять лет, важны, однако защита непременно станет оспаривать их точность.
— Я знаю, что видела.
— Я вам верю. Суду же потребуется больше, чем наша вера. Разговор Романа с Инной вы записать не успели?
Марина покачала головой.
— Я лежала под кроватью в свадебном платье и старалась не выдать себя. О телефоне даже не подумала.
— Тогда пока это ваше слово против их слов. Зато карта и фотография имеют совершенно другой вес. След от ремня — объективное повреждение, зафиксированное сразу после аварии, а его направление можно проверить новой судебно-медицинской экспертизой.
Адвокат развернул снимок к свету.
— Если специалист подтвердит вывод врача, станет ясно: вы находились справа и физически не могли управлять машиной. Этого достаточно, чтобы потребовать возобновления расследования.
— А дальше?
— Дальше возникнет вопрос, кто был за рулем. Единственный мужчина, фигурировавший в материалах, утверждал, что случайно оказался рядом и вытащил вас. Если выяснится, что он сам ехал в машине и девять лет давал ложные объяснения, его положение станет очень серьезным.
Кравец говорил спокойно, не обещая легкой победы.
— Речь пойдет о гибели человека по неосторожности после того, как водитель сел за руль нетрезвым, а затем скрыл свое участие и обвинил невиновную. За такое предусмотрено реальное лишение свободы.
— Я понимаю.
— Есть еще время. Для подобных обвинений действует предельный срок, который в этом деле заканчивается через десять лет после аварии. Девять уже прошли. Нам нельзя потерять оставшийся год, иначе закон больше не позволит привлечь Романа по основному эпизоду.
Только теперь Марина до конца поняла его расчет. Женитьба была не просто способом воспользоваться правом супруги отказаться от показаний. Роман собирался весь последний год удерживать ее рядом, давить благодарностью, любовью и привычной слабостью, пока календарь не сделает его недосягаемым.
— Что нужно предпринять сейчас?
— Сегодня же подать заявление в следственные органы и приложить все материалы. Я составлю текст так, чтобы его не смогли отложить как семейную ссору после сорванной свадьбы.
Заявление оформили в тот же день. Вместе с ним передали копию медицинской карты, фотографию и письменное объяснение Лидии Михайловны, готовой повторить свои слова под протокол. Через неделю началась официальная проверка, а к исходу третьей недели было возбуждено дело и назначена экспертиза.
Пока специалисты изучали старые материалы, Роман продолжал разыскивать Марину. Еще через несколько дней он все-таки нашел ее в мастерской, где она одна разбирала механизм напольных часов. Дверь скрипнула на закате, и в проеме появился человек, которого она когда-то считала своим единственным защитником…
