Жизнь без прикрасГолоса были приглушены, но длинное помещение ночью работает как труба: отдельные слова ползут вдоль стен, цепляются за железные спинки, всплывают там, где их уже не ждут. Борода говорил Нотариусу о новом этапе. Завтра или послезавтра из городского изолятора должны были привезти несколько человек. Среди них — парень, которого требовалось «встретить правильно».
Нотариус уточнял детали почти беззвучно. Борода назвал имя: Кирилл Верес. Потом добавил, что парень должен понять все раньше встречи с адвокатом и раньше, чем успеет поставить подпись под лишними бумагами. Щука спросил, что значит «правильно». Борода помолчал, и его голос стал ниже:
— Как получится.
Имя Кирилл Верес тогда ничего мне не говорило. Но интонация говорила достаточно. В это учреждение везли молодого человека, на которого уже смотрели как на задачу. Еще не успел прибыть, еще не увидел барака, а решение о нем уже ходило между чужими койками и чужими руками.
Я лежал неподвижно и думал о том, что приехал сюда не для войны. Моя задача была проста: выжить, не светиться, не привлекать внимания, дождаться возможности выбраться из ловушки, которую для меня собрали. У меня были причины молчать. Веские причины. Любое вмешательство могло поднять волны, а волны в таких местах быстро доходят до тех, кто умеет задавать вопросы снаружи.
Но есть вещи, которые не снимаются вместе с формой и не исчезают, когда тебя вписывают в журнал под чужой легендой. Присяга не имеет срока годности. Человек, шестнадцать лет прикрывавший чужие спины там, где ошибка стоит жизни, не может просто перевернуться на бок и сделать вид, что ночной разговор ему приснился.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.