Дома решение Андрея вызвало не меньшее сопротивление. Узнав о подготовке к отъезду, мать Ирины, Тамара Ивановна, приехала из своей однокомнатной квартиры на другом конце города и устроила скандал, который слышали все жильцы коммуналки. Ей исполнилось шестьдесят три. Военные годы она встретила ребёнком, потеряла отца и старшего брата, а затем всю жизнь проработала на кондитерской фабрике. При всех трудностях родной город оставался для неё единственным местом, где дочь и внуки могли быть в безопасности.
— Ты увозишь детей к совершенно чужим людям! — кричала она. — Будто нашей семьи и памяти о ней для тебя больше нет!
Ирина пыталась объяснить, что прошло много лет, что речь идёт не о прежней войне, а о возможности спасти будущее мальчиков. Но для Тамары Ивановны слово «чужой» по-прежнему означало «опасный». Эта связь закрепилась в её сознании страхом, потерями и голодом; ни один довод взрослой дочери не мог её разрушить. После ссоры мать целый месяц не звонила и не приходила. Ирина набирала её номер каждый вечер, слушала длинные гудки и клала трубку.
Андрей видел, как жена разрывается между ним и матерью. Однажды ночью, когда дети уснули, Ирина повернулась к стене и спросила:
— Может, остановимся? Мы ведь как-то жили раньше. И дальше проживём.
— Как именно? — тихо ответил Андрей. — Сегодня ты два часа простояла за молоком и вернулась ни с чем. Алексей носит ботинки, из которых вырос. Миша ужинает хлебом с солью, а я не знаю, когда получу заработанное. Это и есть твоё «как-то»?
Ирина долго молчала. Она не согласилась вслух, но и не попросила мужа забрать документы. Андрей понял: несмотря на страх и боль, она останется рядом.
Следующей преградой стали расходы на дорогу. Нужной суммы у семьи не было, и Андрей начал продавать всё, что ещё представляло ценность. Старый чёрно-белый телевизор отдали за небольшую сумму. Собрания классиков и энциклопедию — ещё дешевле. Почти новое зимнее пальто Ирины, которое надевали только по особым случаям, ушло вслед за книгами. Потом Андрей расстался со студенческим фотоаппаратом.
Каждая исчезнувшая вещь оставляла на стене или полу светлый след и напоминала об отрезанном куске прежней жизни. Комната пустела, однако просторнее не становилась. Наоборот, казалось, что голые стены подходят всё ближе.
Тяжелее других перемены переживал Алексей. К тому времени ему было тринадцать. В школе оставались друзья — Денис Савчук и Олег Бондарь, с которыми он гонял во дворе мяч и обсуждал будущее. Ему нравилась Кристина Мазур из параллельного класса, русоволосая девочка с веснушками. Рядом с ней Алексей забывал самые обычные слова, а учить язык неизвестной страны тем более не хотел.
Когда отец окончательно сообщил об отъезде, сын впервые закричал на него:
— Я никуда не поеду! Здесь мой дом, школа, друзья. Зачем мне ваша чужая страна?
Андрей не стал повышать голос в ответ. Он посадил Алексея рядом и рассказал всё, о чём прежде молчал: о бабушке Марии, ночном выселении, товарном вагоне, бараке в далёком степном краю и метрике, спрятанной в шкатулке. Объяснил и другое: оставшись здесь, он уже не может обещать сыновьям даже того, что завтра на столе будет еда.
Алексей выслушал отца, ушёл в свой угол за шкафом и несколько часов лежал лицом к стене. Утром он по-прежнему ни с кем не разговаривал. Но когда за завтраком Миша спросил, продаётся ли там мороженое, старший брат буркнул:
— Наверное, продаётся.
Фраза прозвучала сердито, однако Андрей услышал главное: Алексей уже сказал не «у них», а «там». Значит, сын впервые допустил, что всё-таки поедет вместе с семьёй…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
