Утром 23 августа 1989 года на заводской проходной Андрея остановил заместитель руководителя отдела кадров — невысокий лысеющий мужчина, который никогда не встречал рядовых инженеров у входа. Он держал под мышкой папку и говорил непривычно сухо:
— Андрей Васильевич, зайдите ко мне. Надо кое-что обсудить.
По одному тону Андрей понял: о заявлении в иностранное консульство узнали. На закрытом предприятии тщательно отслеживали действия сотрудников, допущенных к конфиденциальным документам. Намерение уехать за границу автоматически запускало внутреннюю проверку. Для руководства инженер с таким допуском не мог просто собрать чемодан и исчезнуть.
Кабинет кадровика оказался душным и тесным. За столом вместе с хозяином сидел незнакомый человек в сером костюме. Он почти не двигался и смотрел слишком внимательно. Разговор продолжался около сорока минут. Прямых угроз не прозвучало, зато последствия описывали достаточно ясно. Андрею напоминали о профессиональных перспективах, будущей реорганизации, новых заказах и повышении зарплат. Незнакомец время от времени спрашивал, когда подано заявление, где получены архивные справки и помогал ли кто-нибудь собирать документы.
Андрей отвечал коротко и спокойно. Годы заводской работы научили его под давлением придерживаться фактов и не показывать волнения. Под конец заместитель кадровика перестал ходить вокруг да около:
— Вы должны понимать: если процесс продолжится, предприятие пересмотрит ваш допуск, а возможно, и занимаемую должность.
Он понимал. Сначала перевод на менее квалифицированную работу, затем увольнение — именно это стояло за осторожной формулировкой. Андрей кивнул и вышел. Уже на следующий день новость разошлась по цехам и отделам. Черненко подал документы. Черненко собирается за границу. Никто не произносил слово «предатель», однако оно словно висело в коридорах, ощущаясь сильнее запаха масла и металла.
Люди, с которыми он годами обедал в столовой, стали выбирать другие столы. Сергей Николаевич, мастер участка и давний товарищ по рыбалке, встретив Андрея, опустил глаза и прошёл мимо без приветствия. Только пожилой слесарь Матвей Григорьевич, сам когда-то получивший отказ на выезд, подошёл к нему в курилке. Убедившись, что рядом никого нет, он негромко сказал:
Отчуждение коллег ранило сильнее официального разговора. С некоторыми Андрей делил смены пятнадцать лет, помогал им исправлять чертежи, ездил на рыбалку и отмечал семейные праздники. Теперь знакомые лица отворачивались, будто одно заявление перечеркнуло всю прежнюю жизнь. Каждый такой взгляд напоминал, что пути назад становится всё меньше, однако одновременно укреплял его решение: место, где человека вычёркивают только за попытку выбрать будущее, уже не могло дать этого будущего детям.
— Не отступай. Уезжай и назад не смотри. Здесь уже нечего ждать…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
