Надежда села на пол рядом, обхватила голову руками. Вечером в дверь позвонили. Надежда открыла.
Это был местный полицейский Дмитрий, мужчина лет тридцати двух в форме. Лицо усталое, но не злое. «Надежда Васильевна, на вас поступила жалоба», — сказал он, проходя внутрь.
«Укус несовершеннолетнего. Надо составить протокол». Артём выглянул из комнаты, увидел форму.
Нырнул под стол на кухне. «Он не виноват». Надежда стояла в дверях, сжимая дверную ручку. «Мальчика дразнили, он испугался».
«Я понимаю». Дмитрий достал блокнот и начал писать, не глядя на неё. «Но происшествие нужно зафиксировать. Ребёнок укусил другого ребёнка».
«Ему восемь лет». Голос Надежды дрогнул. «Его бросили в лесу, когда ему было четыре. Он не понимает». Дмитрий поднял глаза и сочувственно посмотрел на неё. «Надежда Васильевна, я понимаю вашу доброту, но, если поступят новые жалобы, служба опеки может назначить проверки. Я ничем не смогу помочь».
Из-под стола послышался звук.
Артём начал раскачиваться. Издавал тихие гортанные звуки. Слово «опека» он услышал.
«Вам надо идти». Надежда взяла полицейского за локоть, повела к двери. «Пожалуйста». Дмитрий кивнул, ушел.
Дверь закрылась. Артём раскачивался под столом до полуночи. Надежда сидела рядом на полу, не касаясь его, просто была рядом.
Тихо напевала колыбельную, которую пела когда-то Дарина. К полуночи мальчик затих. Заснул там же, под столом.
Через неделю Надежда решила сходить в магазин. Одной Артёма оставлять боялась. «Артём, пойдем со мной», — позвала она.
«Быстро, только хлеб купим». Он вышел из комнаты. Схватился за её куртку сзади.
Держался крепко. В магазине было тесно, шумно. Люди толкались у прилавков.
Артём шёл следом, не отпуская куртки. Смотрел по сторонам широко раскрытыми глазами. Всё чужое, незнакомое.
В очереди к кассе стояла женщина с ярким макияжем. Повернулась, увидела Артёма. «Ой, какой милый мальчик!» — воскликнула она, протягивая руку, чтобы погладить его по голове.
Артём зарычал и вцепился ей в руку зубами. Женщина взвизгнула. Артём отпустил, упал на пол, начал визжать, закрывая голову руками.
«Что за кошмар?» — кричала женщина, держась за укушенную руку. «Охрану!» «Немедленно!» Надежда подхватила Артёма с пола, потащила к выходу. Бросила корзину с продуктами.
Люди раступались, кто-то снимал на телефон. Администратор, полная женщина в красном пиджаке, кричала им вслед. «Таких детей надо в психушку!» «Вы слышите?» «В психушку!» Они выбежали на улицу.
Надежда тащила Артёма за руку. Он спотыкался, хрипло дышал. Дома Артём забрался под кровать.
Не вышел до утра. Жалоба от соседей пришла через три дня. Коллективная, 27 подписей.
Требовали принять меры. Июнь заканчивался. Надежда чувствовала: что-то вот-вот произойдёт.
Брат Михаил звонил каждый день. Умолял. «Надя, опомнись!» — кричал он в трубку.
«Ты погубишь себя! Верни его, пока не поздно!» Надежда клала трубку, не отвечая. На работе Галина подошла к ней в обед. Села рядом, вздохнула.
«Надюша, может, правда не стоит?» — произнесла она осторожно, глядя в пол. «Это же такая тяжесть!» Надежда молчала. Все против неё.
Соседи, брат, коллеги. Вечером она сидела дома, смотрела на стену. Артём в своей комнате забился в угол.
Слышал громкие голоса соседей на лестнице. Вжимался в стену, как тогда в детдоме. Если она его вернёт, он решит, что снова никому не нужен.
Что его опять бросили! Надежда сжала кулаки. Не вернёт. Никогда.
Ночью она не спала. Сидела на кухне, смотрела в окно. Слёзы текли сами собой, беззвучно.
Дверь в комнату Артёма скрипнула. Надежда обернулась. Мальчик стоял на пороге кухни.
В руках держал свою подушку. Единственное, что у него было своё. Подошёл медленно.
Протянул подушку ей. Надежда посмотрела на него. В глазах Артёма было что-то новое.
Беспокойство. Тревога за неё. Она взяла подушку.
Обняла её, прижала к груди. «Спасибо», — прошептала она сквозь слёзы. Артём не ушел.
Стоял рядом. Потом сел на пол у её ног. Прислонился к её колену.
Они сидели так до утра. Не говорили ни слова. Но Надежда впервые за месяц не чувствовала себя одинокой…
