Невеста пригласила гадалку на свадьбу ради шутки, но та подошла к свекрови и указала на неё

Марина вздохнула с облегчением.

— Я ведь защиту сделала, подруга, дурной глаз твоей свекрови ослабила. Долго теперь она никому жизнь не испортит, сколько бы ни шипела вслед. Чур меня от такой родни и от соседства под одной крышей! — Она опять указала в ту сторону, где оставалась Галина Петровна. — Пора мне. Береги себя. Номер у тебя есть, если понадоблюсь — найдёшь.

Она расправила воланы пышной юбки, разгладила блузку, повернула шеей, проверяя украшение. Потом вдруг обняла Светлану.

— Не ходи меня провожать, красавица. Я и без того задержалась, дома будут недовольны. А за работу деньги с тебя всё-таки возьму. Не люблю у своих занимать. Траур в семье мужа закончится, захочется обновку — не хочу просить. Меня у нас за глаза колдуньей зовут: будто любого обмануть могу, деньги из него вытрясти. Но я людей не обдираю. Молва о цыганах разная ходит, а честь и совесть у нас тоже есть. Вот, например, знаешь, откуда взялись рассказы, будто мы детей крадём?

— Разве это неправда? — удивилась Светлана.

— Много глупостей люди друг другу передают. Девочки у нас не лишние, конечно, но мальчики больше ценятся. А девочек в таборах испокон веку рождается больше — словно проклятие. Сыновей нет — кто старых родителей кормить станет, кто серьёзную добычу принесёт, кто клан возглавит? Вот и покупают, забирают мальчиков из домов малютки, из детских домов. И новорождённых, и постарше. Растят как родных. Увидит кто-нибудь в таборе сироту, на цыган непохожего, и решит: украли, за своего выдают. Не украли — за собой увели, если родителей нет или они горькие пьяницы. Вот откуда эти разговоры.

Теперь уже Светлана сама обняла её.

— Вы хорошие люди. Горячие, весёлые, музыкальные, необычные. Я больше никогда не стану плохо о цыганах думать. Узнаешь поближе — и всё на свои места становится.

В дверях показался Рахул.

— Невесту в зале ищут. Жених с матерью уже извелись, гости не понимают, куда вы исчезли.

Женщины отпустили друг друга. Для обеих этот вечер менял представление о чужом, прежде незнакомом мире; у каждой оставались свои наблюдения и выводы. Марина направилась к запасному выходу, стараясь не попадаться гостям на глаза. Показываться ещё раз перед всем залом ей не хотелось.

— По-английски уходите, не попрощавшись? — донеслось ей вслед.

Она не поняла, при чём тут англичане, но спрашивать не стала, лишь тихо кивнула. Рахул её не настораживал. Напротив, под его внимательным, пытливым взглядом сердце начинало биться чаще. Столько открытий за один вечер — ей хотелось скорее оказаться дома и спокойно их обдумать. Утро вечера мудренее.

Рахул снова последовал за ней украдкой, теперь по тёмной улице. Он решил незаметно проводить Марину, заодно узнать, где она живёт. Боевые искусства, которыми он занимался с юности, могли пригодиться, если в пути ей что-нибудь угрожало. Мужчина уже понимал: эта цыганка разбила ему сердце.

Идти по засыпающему городу пришлось недолго. У крепкого высокого забора Марина остановилась и негромко постучала. Калитку открыли, она юркнула внутрь. Рахул огляделся. Рядом с оградой, за которой светились окна, росло большое дерево с толстыми раскидистыми ветвями. Ухватившись за одну, он подтянулся и полез выше, как ловкий ягуар. Даже улыбнулся собственному сравнению: дошёл до того, что перенимает повадки диких зверей.

Снизу зашуршало, а затем его окликнули:

— Эй, на дереве! Что за гость у нас? Спускайся, пока по-хорошему просим.

Вокруг ствола словно из земли поднялись несколько мужчин. Охрана здесь, судя по всему, работала исправно — незамеченным не подступишься. Бесшумной дикой кошки из Рахула не вышло. Он предпочёл не спорить и ничего не доказывать, а объясниться с сородичами по крови.

Через несколько минут его привели к главе табора. На вопрос, зачем он здесь, Рахул ответил без увёрток: рассказал о празднике, о молодой гадалке, которая беседовала со свадебными гостями. При упоминании Марины старший поморщился.

— Упрямая девчонка, только хлопоты от неё. Свои из-за её дара сторонятся, а она ещё к чужим лезет. Строптивая — никак не сладить.

— Понимаю вашу заботу. Я ведь тоже из цыган.

— Вот как? Откуда будешь?