— Посмотри, что выгравировано.
Таня нагнулась, щурясь.
— «В и Г». Дата… 1991 год.
— Виктор и Галина.
Девушка подняла голову. Смотрела долго; глаза расширились, губы разомкнулись. Потом она чуть подвинулась по лавке, отстраняясь. Галине Степановне стало ясно: девушка поняла.
— Вы его первая жена… Та, что умерла. Только вы живая. Вы Костина мать?
— Я его мать.
В печи осыпался уголь. За стеной коротко тявкнула Григорьева собака и умолкла.
— Костя говорил, вы от воспаления лёгких умерли. Ему три года было. Отец один растил. А Виктор Георгиевич за вас на каждом празднике пьёт: «За Галю, царствие небесное». Все поднимаются. Я тоже на помолвке вставала. За вас пила.
Галина Степановна закрыла глаза.
— Пожалуйста, расскажите мне. Я должна понимать. Я ведь теперь тоже Ковтун.
Впервые за тридцать один год она заговорила обо всём подряд, от начала до конца. Антонине доставались лишь обрывки этой истории, Григорию она вовсе ничего не рассказывала.
— В 1991 году поженились. Виктор завмагом был, продуктовый на площади в Липовежске держал. В 1993-м выкупил. Тогда деньги получали те, кто брать умел, а он умел. Павел, брат его, в районной милиции служил, к 1995 году начальником стал. Ковтун в городе уважали. И боялись. Косте полгода было, когда Виктор меня впервые ударил. За пересоленный суп… Вернее, я при гостях извинилась: пересолила. А ему почудилось, будто насмехаюсь над ним. После плакал, на коленях стоял, руки мне целовал. Простила я. Через месяц снова ударил, ещё через неделю — опять. Дальше уже не считала.
— А раньше уйти почему не решились?
— Куда идти? — Галина Степановна пожала плечами. — Мать похоронена, отец пьёт. Работы нет, 1994 год, люди по полгода зарплаты ждут. А у него и магазин, и дом с машиной, и брат в милиции. Раз сходила к участковому. Выслушал, всё записал. Вечером Виктор мою бумагу передо мной кладёт: «Пашка передал. Ещё раз сунешься — сына больше не увидишь». — Она ненадолго умолкла. — Потом свекровь мне глаза открыла, Лидия Петровна. Тихая, как мышка, никому не перечила. Летом мы у неё жили, Костя на печке спал. Стирали однажды в корыте, у неё рукав поднялся. На локте синяк, уже старый, желтеющий. Ей под семьдесят тогда. На мой вопрос: «Мама, кто вас?» — она посмотрела так, словно я дурочка. «Георгий». Свёкор мой, ему тогда семьдесят пять лет было. И говорит: «Он меня сорок восемь лет бьёт. А Виктор у двери стоял, с пяти лет. Отец велел держать, чтоб сестрёнка внутрь не забежала». Так и научился. Потом свекровь взяла меня за руку. Ладонь мокрая, прямо из корыта. «Беги, Галя, пока не поздно. Со мной так же начиналось».
Таня вздрогнула.
— Это ведь… Нина Фёдоровна мне то же самое…
— Слово в слово. Когда ночью услышала от тебя, едва не закричала. За тридцать один год ничего не изменилось, те же слова передают друг другу, как кольцо из рук в руки. — Галина Степановна покрутила кольцо и вернула на стол. — Тогда я осталась. Страшно было. Через полгода, 28 ноября, он мне руку сломал: за столом на приятеля его не так взглянула. Ночью я кольцо стянула, швырнула в него и убежала. Собиралась утром с милицией прийти, Костю забрать.
— И что случилось?
— А к кому я за милицией попала? К его брату.
Утром она явилась в отдел со сломанной посиневшей рукой. Чужое пальто дала соседка. Её сразу проводили к начальнику. Павел Георгиевич встретил приветливо: усадил, угостил чаем, сам положил сахар. Потом вынул из стола лист.
— Викторово заявление, — продолжала она. — Будто я недельную выручку из кассы забрала. Один миллион семьсот тысяч теми деньгами. Продавщицы его свидетелями подписались — видели, мол. Они его сильнее Бога боялись.
— Но вы же ничего не крали!
— Не крала. Год в магазине не была. Павел мне говорит: «Галя, пять лет колонии. Сына всё равно не увидишь, только для него ты воровкой станешь. А есть другой вариант». И вторую бумагу достаёт.
Она замолчала, глядя через окно на поле и свою тропу.
— Расписку. «Я, Ковтун Галина Степановна, добровольно оставляю сына Константина на попечение его отца, Ковтуна Виктора Георгиевича. Обязуюсь не препятствовать воспитанию сына и не появляться в Липовежске». Ниже дописано: «Деньги из кассы я обязуюсь не возвращать, а мой муж обязуется не давать хода заявлению о краже, пока я выполняю условия».
— Вы подписали?


















Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Щиро дякую за дуже цікаву життєву історію і за хороше закінчення. Миру всім і добра, злагоди і любові.❤️