Жизнь без прикрасПомолчав, Руслан продолжил:
— Я тогда хотел убить Сосновского. Не для красного словца говорю. Разыскал, приставил к горлу нож. И он заговорил. Сказал, что подсыпал тебе что-то в бокал. Что ты потеряла сознание. Что он… — Закончить Руслан не смог.
Наталья не двигалась. Ни гнев, ни отвращение, ни боль не приходили. Внутри оставалась только звенящая пустота.
— Почему ты от меня это скрыл? — спросила она спустя время.
— Любил тебя. — Руслан поднял глаза, и впервые за много лет она увидела его слёзы. — Не хотел, чтобы ты узнала и потом жила с этим. Мне казалось, промолчу — и будто ничего не случилось. У нас была семья. Степан говорил мне «папа». Я не мог всё разрушить.
— Только это ведь случилось.
— Да. Случилось.
Наталья подошла к окну. За снегом виднелся привычный город: прохожие торопились куда-то, по улицам шли машины, во дворе дети лепили снеговика. Вокруг ничего не изменилось, а для неё прежняя жизнь уже закончилась.
— Сосновский сейчас где?
— Его нет. Рак. Умер пять лет назад.
Она кивнула, не разбирая, что чувствует — облегчение или разочарование. Некому было предъявить свою злость, некому отомстить.
— Степан уже знает про заключение. Он его нашёл.
Руслан вздрогнул.
— Ты что ему ответила?
— Как есть. Сказала, что не знаю, кто его отец. Теперь надо рассказать и об остальном.
Наталья пошла к выходу. На пороге остановилась.
— Почему ты всё-таки его растил? Все семнадцать лет, как родного?
Прежде чем ответить, Руслан долго молчал.
— Он же твой сын. В нём есть ты. Эту часть тебя я любил, даже когда остальное ненавидел. А ещё… — Он запнулся. — Я был виноват. Не защитил тебя. На полчаса отошёл, и всё, вся твоя жизнь стала другой. По моей вине. Воспитывая Степана, я пытался её искупить.
Из квартиры Наталья ушла, ни разу не обернувшись. На лестнице ноги перестали держать. Она прижалась к стене и зарыдала — сухо, без слёз, судорожно, до боли во всём теле. Никогда раньше она так не плакала.
Вся жизнь представлялась теперь ложью, от начала до конца. А сыну ещё предстояло услышать то, что она узнала.
Дома уже стемнело. Степан не спал: сидел на тёмной кухне, держа обеими руками кружку холодного чая. Наталья включила свет.
— Ну? — спросил он.
Она села напротив. Молодое открытое лицо — столько в нём от неё и так мало от Руслана. После сегодняшнего рассказа ей казалось, что причина понятна.
— Сынок, это тяжело будет услышать. Мне тяжело говорить. Но ты имеешь право знать.
Наталья передала ему рассказ Руслана. Вспомнила вслух вечеринку, пробуждение после провала в памяти, назвала Сосновского. Объяснила, что, по словам Руслана, он узнал о случившемся и скрыл это. Сказала сыну, что их семья все семнадцать лет держалась на этой лжи.
Степан не перебивал. Лицо застыло маской, за которой, казалось, бушевала буря. Даже когда мать закончила, он долго оставался на месте. Затем поднялся, подошёл к окну и стал смотреть в темноту.
— Выходит, я сын насильника?
— Нет, Степан! — Наталья вскочила, подошла и повернула его к себе за плечи. — Ты мой сын. Мой. Ты не становишься другим от того, как появился на свет. Ты добрый, талантливый, умный. Лучше тебя в моей жизни ничего не было. И никакое прошлое этого не отнимет.
Он смотрел на мать, и неподвижная маска начала трескаться. Перед ней снова был маленький испуганный мальчик, которому больно, хотя Степану уже исполнилось семнадцать.
— Мам… — Голос его дрогнул. — Ну почему так получилось? Разве нельзя было, чтобы всё было… нормально?
Наталья прижала его к себе с отчаянной силой — давно уже так не обнимала. Сын обхватил её в ответ, спрятал лицо у неё на плече. Плечи его вздрагивали; плакал он без звука.
— Не знаю, родной. Но мы вместе. Вместе и справимся, я тебе обещаю.
Они долго не отпускали друг друга. Их мир рассыпался, и теперь из обломков лжи, из осколков того, что они приняли за правду, его приходилось собирать заново.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.