Оксана пошла открывать. В прихожую вошел инспектор полиции Андрей Васильевич Мельник, плотный, спокойный, в расстегнутой куртке поверх формы. За его плечом на крыльце остался напарник. Мельник представился, быстро осмотрел прихожую: обувь у стены, вешалку, семейные фотографии, порядок, который люди поддерживают не для гостей, а для себя. Взгляд у него был цепкий, профессиональный, привыкший читать дом раньше, чем заговорят его хозяева.
— Где ваш праздничный сюрприз?
— В гостиной, на столике, — ответил Мирон. — Как сказали по телефону, мы его не трогали.
— И правильно.
Мельник надел перчатки, присел возле журнального столика и несколько секунд изучал коробку, не касаясь ее. Смотрел на наклейку, на проколы, на края скотча. Потом покачал головой.
— Отправитель, скорее всего, выдуманный. Оплата через интернет. Карту проверим, но я бы не удивился, если там окажется временный счет или посторонний человек. Мирон Сергеевич, есть предположения, кто мог так вас поздравить?
— Нет, — сказал Мирон слишком быстро. — Даже представить не могу.
Мельник поднял на него глаза.
— Совсем ни с кем не ссорились? Соседи, работа, родственники? Иногда самые странные вещи растут из обычного семейного конфликта.
Мирон промолчал. Он чувствовал рядом напряженное дыхание Оксаны и понимал: она тоже думает об одном и том же имени, но произнести его вслух не готова. Та часть родительской любви, которая десятилетиями закрывала Катерину от последствий, не могла умереть за одно утро.
Инспектор не стал давить. Только сказал, будто между прочим:
— Посмотрите потом выписки по картам. Иногда там всплывают любопытные покупки: зоомагазины, террариумы, корма для рептилий, всякая экзотика.
И в этот момент Мирон вспомнил.
Через два дня после той ссоры на телефон пришло уведомление: списание с дополнительной карты, двенадцать с половиной тысяч. Магазин экзотических животных. Картой пользовалась Катерина. Тогда Мирон мельком подумал, что дочь, наверное, купила детям хомяка, рыбок или черепаху. Не придал значения. Его воображение оказалось слишком добрым и слишком бедным. Он думал о детском питомце. А дочь, похоже, покупала ему страх — за его же деньги…
