Церемония прошла быстро и сухо. Сотрудница с усталым лицом говорила заученные слова о верности, уважении и общей дороге. Олеся слушала и думала, что их дорога с Назаром закончилась ещё до начала, просто никто, кроме неё, пока об этом не знает.
На вопрос о согласии она ответила твёрдо. Ей нужно было, чтобы всё произошло именно так. Назар, услышав её «да», заметно расслабился. Сжал её пальцы, улыбнулся гостям, поцеловал её в щёку так, будто уже вернул себе прежнюю уверенность.
После регистрации они поехали в ресторан. Просторный зал в центре большого города сиял стеклом, свечами и дорогой сервировкой. Олеся сама выбирала каждую деталь: цветы, музыку, меню, рассадку. Вчера она изменила план так, чтобы самые близкие ей люди сидели отдельно от Назара и его родни. Не из снобизма. Из инстинкта самосохранения.
Родственники жениха заметили перемены сразу и остались недовольны. Дядя Мирон потребовал у официанта «нормальной выпивки», тётя Раиса стала с подозрением рассматривать маленькие закуски, будто боялась, что их на всех не хватит, Оленка громко обсуждала цену салфеток. Галина Марковна устроилась во главе своего стола и оглядывала зал с удовлетворением хозяйки, которая въехала в чужой дом и уже мысленно переставила мебель.
Назар подошёл к Олесе, обнял её за плечи.
— Ну что, жена? — прошептал он, пахнущий шампанским. — Теперь ты моя.
— Твоя, — повторила она без выражения.
Начались тосты. Подруги Олеси говорили о доверии, поддержке, зрелости. Несколько коллег пожелали им беречь друг друга и не превращать любовь в соревнование. Ирина поднялась ненадолго и сказала, что семья — это союз равных, где никто не прячется за спину другого. При этих словах Галина Марковна едва заметно скривилась, а Назар отвёл глаза.
Потом говорил он. Долго, красиво, привычно. О том, как Олеся наполнила его жизнь смыслом, как она сильна, умна, щедра. На последнем слове он посмотрел на мать, и та одобрительно кивнула. Олеся сидела ровно, слушала и ждала. Вокруг звенели бокалы, гости улыбались, ведущий произносил гладкие переходы, но для неё всё это уже было декорацией. Она знала: настоящий тост ещё впереди…
