Когда пришла визажистка, она застала Олесю спокойной, почти прозрачной от внутренней собранности. Молодая девушка раскладывала кисти и баночки, поглядывала на невесту в зеркало и улыбалась.
— Обычно в этот день все плачут, смеются, нервничают. А вы будто на совещание собираетесь.
— Почти так, — ответила Олеся.
Каждый штрих макияжа казался ей не украшением, а частью брони. Тушь, тон, помада, гладкая причёска — всё собирало её лицо в маску спокойной женщины, которую уже нельзя застать врасплох. Она мысленно повторяла свою будущую речь, подбирая интонацию. Никаких криков. Никаких слёз. Только вежливость, за которой будет слышен холодный металл.
Свадебное платье привезли ближе к полудню. Роскошное, дизайнерское, слишком дорогое для разумной покупки и слишком красивое, чтобы не запомниться. Когда-то Назар шептал, что в нём она будет королевой. Теперь платье казалось костюмом для роли, которую она доиграет до конца и сразу снимет.
Шёлк холодил кожу. Корсет затянули так, что стало трудно вдохнуть полной грудью. Олеся смотрела на себя в зеркало и думала, что последние месяцы прожила именно так — красиво снаружи и почти без воздуха внутри.
Назар вошёл уже в костюме, остановился на пороге.
— Лесь… Ты невероятная.
Он потянулся поцеловать её, но она чуть отступила.
— Не надо. Помаду испортишь.
В его глазах мелькнуло недоумение, однако он быстро спрятал его за улыбкой. В машине до службы регистрации он пытался шутить, касался её руки, рассказывал, как волнуется. Олеся отвечала коротко и смотрела на мокрые улицы за окном. Он чувствовал, что она отдаляется, но не находил этому объяснения и, кажется, решил списать всё на нервы.
У входа их уже ждали гости. С одной стороны — её друзья, коллеги, люди, привыкшие держать спину прямо. С другой — шумная родня Назара, наряженная в лучшее, что нашлось в шкафах, и ведомая Галиной Марковной, которая командовала ими как маленьким войском. Она увидела Олесю и улыбнулась победно, будто праздник уже принадлежал ей. Олеся выдержала этот взгляд и тоже улыбнулась — спокойно, почти ласково. Ей больше не нужно было предупреждать бурю. Она сама становилась её центром…
