Ведущий наконец объявил слово матери жениха. Галина Марковна поднялась не спеша, словно выходила на сцену, где давно была главной актрисой. Она взяла бокал, обвела зал влажным торжествующим взглядом и задержалась на Олесе.
— Дорогие гости, — начала она звонко. — Сегодня для меня особенный день. Мой сын, моя кровиночка, наконец нашёл своё счастье. Он человек тонкий, творческий. Ему была нужна не просто жена, а муза, опора, надёжная спина.
Родственники за её столом одобрительно загудели. Олеся почувствовала, как Ирина настороженно повернула голову.
— И он нашёл нашу Олесю, — продолжала Галина Марковна. — Девушку красивую, умную и, чего уж стесняться, очень обеспеченную. Я всегда говорила Назарчику: сынок, смотри не только на глаза да волосы. Красота пройдёт, а квартира и хорошая работа останутся.
Дядя Мирон хохотнул, но быстро смолк, встретив взгляды гостей с Олесиной стороны. В зале стало ощутимо тише. Кто-то неловко поставил бокал на стол. Кто-то перестал улыбаться, не понимая, шутка это или уже оскорбление.
— Вот и сбылась моя мечта, — Галина Марковна подняла бокал выше. — Мой мальчик нашёл себе богатую дурочку. Теперь она будет содержать не только его, но и всю нашу большую родню. За молодых!
Тишина упала мгновенно. Даже музыка будто захлебнулась. Кто-то из официантов застыл с подносом, одна из подруг Олеси прикрыла рот ладонью, Ирина побледнела от ярости. Назар сидел рядом с матерью и улыбался. Не растерянно, не виновато — самодовольно. Он явно считал, что Галина Марковна сказала грубовато, но по сути верно, и сейчас Олеся должна лишь проглотить унижение ради семейного мира.
Олеся встала. Не резко, без театрального жеста. Просто поднялась, взяла бокал с водой и подошла к микрофону. В каждом шаге была странная лёгкость. Страха больше не было. Было только ясное понимание: сейчас она вернёт себе то, что у неё пытались забрать — достоинство, голос, право не быть добычей. И зал, ещё минуту назад шумный и праздничный, превратился в свидетеля её последней попытки сохранить себя…
