Утро свадьбы началось с ледяной воды. Неподалёку случилась авария, горячую воду отключили без предупреждения. Марьяна стояла под холодными струями, сжимала зубы и думала, что кто-то суеверный точно увидел бы в этом знак. Она суеверной не была. Она привыкла доверять не знакам, а собственным рукам.
Оксана приехала к девяти, с огромным пакетом косметики, феном, похожим на устройство из фантастического фильма, и решительным видом человека, который собирается спасти мир.
— Ну что, невеста, будем делать из тебя красоту неземную?
— Сначала бы бутерброд, — призналась Марьяна. — Я с утра ничего не ела.
— С ума сошла? Голодной на церемонию нельзя. Упадёшь прямо на жениха, будет ему романтика.
Они пили крепкий чай на кухне, ели хлеб с сыром и молчали больше обычного. За окном моросил дождь, серый и мелкий, но обещали, что к полудню небо прояснится. Марьяна смотрела на свою чистую кухню, на занавески, на кружки, расставленные по полке, и думала: сегодня всё изменится. Вопрос только — в какую сторону.
— Ты опять про неё думаешь? — спросила Оксана, не называя имени.
Марьяна кивнула.
— Боюсь, она что-нибудь устроит.
— Тогда не дай ей. Это твоя свадьба. И твой дом.
Прическа заняла почти два часа. Оксана закручивала локоны, прикалывала шпильки, брызгала лаком и всё время командовала не шевелиться. Марьяна смотрела в зеркало и не сразу узнавала себя. Лицо было тем же, но в нём появилась торжественная строгость. Макияж получился лёгким, платье — простое, белое, без лишних кружев — село идеально. Она любила его именно за сдержанность. Туфли выбрала на невысоком каблуке: сегодня нужно было не страдать, а держаться на ногах.
В половине двенадцатого под окнами остановилась украшенная машина. Водитель, благодушный мужчина средних лет, открыл дверь и помог Марьяне сесть. Оксана устроилась рядом, поправила подол и тихо сказала:
— Поехали. Только помни: улыбаться можно, сдаваться нельзя.
Зал для церемонии находился в красивом старом здании с колоннами. У входа уже собрались гости: родственники, друзья, коллеги. Богдан стоял на крыльце в костюме, с букетом роз. Увидев Марьяну, он улыбнулся так искренне, что у неё на несколько секунд отступили все страхи. Он подошёл, поцеловал её в щёку и шепнул:
— Ты невероятная.
Марьяна улыбнулась. В этот миг всё снова казалось правильным: он рядом, она в белом платье, впереди новая жизнь.
Галина Степановна стояла чуть поодаль, в бордовом костюме, с аккуратной укладкой и золотистой брошью. Она кивнула Марьяне так сухо, будто встречала не невесту сына, а сотрудницу, опоздавшую на отчёт. Марьяна поздоровалась, свекровь что-то ответила вполголоса. Холод от неё чувствовался даже среди цветов, улыбок и вспышек фотоаппарата…
