Жизнь без прикрас— Этой перчаткой был обмотан датчик метана, — сказал Антон так громко, что слышали оператор, полиция, все вокруг. — Я снял её за двенадцать секунд до выброса. Не сними я её, комбайн продолжал бы работать, а вы сейчас поднимали бы шестнадцать мёртвых. Под актом о завершении дегазации стоит моя подпись. Подписал под давлением генерального директора. Работы завершены не были. Давать показания готов сегодня.
Слышен стал гул вентилятора главного проветривания. Глава области посмотрел сначала на перчатку, затем на носилки. Орлов закрыл глаза.
Следователь приехал по вызову к шахте через полчаса. На этот раз всё сделали так, как полагалось ещё тогда: составили протокол изъятия, при понятых убрали перчатку в пакет.
Пока я пил чай в медпункте, Виталий успел съездить в отряд. Вернулся с железной чайной коробкой и передал её следователю.
— Датчик из старой третьей западной лавы «Рудной». Сняли 29 марта 2006 года. Снимал командир Пасечник, я ему светил. Могу подтвердить это на допросе.
Под крышкой лежали серый датчик и старая чёрная перчатка, высохшая, в трещинах. Следователь долго переводил взгляд с неё на новую, в пакете. Одна и та же синяя полоса. Двадцать лет между ними — и тот же человек. Следователь молчал.
Павел подошёл к нему в своём пиджаке с медалью, снял кепку.
— Ярош Павел Георгиевич. Раньше работал машинистом подземных установок на «Рудной». В 2006 году видел, как мастер Орлов заматывал датчик. Мне платили, чтобы молчал, я и молчал. Теперь хочу свидетельствовать. — Он понизил голос. — А пенсию забирайте.
Уже вечером Антон объяснил мне, зачем подошёл к датчику.
— Я проверять пошёл, чтобы вас на вранье поймать. Думал: вот сейчас докажу, что вы все эти годы лгали — матери, мне, остальным. Хотел найти чистые датчики. Как же я хотел… А ладонью резину нащупал. — Он помолчал. — Я ненавидел вас всю жизнь, Пётр Яковлевич. А жив остался из-за того, что вы попросили. Без вашей просьбы я бы прошёл мимо. И комбайн работал бы дальше.
Я сидел у медпункта на скамейке: ноги отказывались держать. В шестьдесят три года — почти час по старому штреку, час сорок с отбойным молотком. Врач говорил, что с моим давлением самого надо укладывать на носилки. Я отказался.
Елена села рядом, молча прижалась головой к моему плечу, как маленькая. Потом подняла голову: следователь наконец отпустил Антона. Она осталась со мной и смотрела, как он возле клети ищет глазами в толпе. Он увидел её, потом меня рядом. Долго смотрел на нас, прежде чем подойти.
В двух шагах от скамейки Антон остановился. Елена поднялась, он обнял её и через плечо жены глядел на меня. Прежнего взгляда, который я знал целый год, уже не было. Как назвать новый, я не знал. Так смотрят поднявшиеся с глубины люди, которым ещё трудно привыкнуть к свету.
Через оцепление пробилась худенькая женщина с короткой стрижкой. Полицейский двинулся её задержать.
— Пропустите, это Тамара Юрьевна, мать инженера, — сказал кто-то.
Услышав по радио об аварии, она примчалась на такси из областного центра. Бежала к стволу, пока не увидела Антона — чёрного, живого. От её объятия он покачнулся. Потом стал долго говорить ей на ухо. Я видел, как она отодвинулась, всматривалась в сына, как бессильно опустила руки.
Антон повернул её за плечи и указал на меня. Через двор, мимо врачей, полицейских, камер Тамара Юрьевна шла медленно. Я поднялся со скамейки, когда она остановилась передо мной.
Мы опять стояли друг против друга у этой шахты. Двадцать лет назад вокруг был серый мартовский рассвет, шёл мокрый снег. Теперь светило августовское солнце. Она подняла руку, и я подумал, что снова ударит. Я бы не стал защищаться.
Ладонь легла мне на грудь — туда, куда она тогда била кулаками, — и осталась.
— Двадцать лет не того била… Федюша ведь сам вам велел?
— Сам.
— Он такой и был. Упрямый. Говорил: «Если я прав, пусть хоть весь свет против».
Она плакала без звука, ладони не убирала.
— Столько лет вы молчали, — сказала Тамара Юрьевна. — Почему тогда мне ничего не рассказали?
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.