Жизнь без прикрасПодойдя вплотную, я убрал с его плеча руку Антона и обеими руками взялся за лямки аппарата. Тридцать четыре года я говорил с такими мальчишками — громко, отчётливо, прямо в маску.
— Сынок, назови себя.
— Илья.
— Илья, смотри сюда, на меня. Мне шестьдесят три года, а я через эту дыру прошёл. И ты пройдёшь. Там тебя ждут. Мама есть у тебя?
Он кивнул.
— Она сейчас у забора стоит. Не станем её больше пугать. Давай.
Сначала он продвигался медленно, потом пошёл быстрее. За отверстием его подхватили ребята Виталия.
Когда вывели остальных, в нише оставались только Антон и Орлов. Вадим лежал глубже, возле механизированной крепи. Смещённая при обрушении секция прижала козырьком его ногу ниже колена к почве. Рядом валялась белая каска с эмблемой компании; лицо у него было серым. Домкрат стоял тут же: Вадим пытался завести его под козырёк, но один не справился.
Сверху раздавался сухой тонкий треск, как от речного льда перед вскрытием. Такой звук я слышал в 2006 году над Фёдором. На груди пищал газоанализатор: 4,8. Искры здесь было нельзя допустить.
— Антон, выбирайся. Мы с Виталием освободим его.
— Не оставлю! — Он выдернул загубник и закричал: — Он мне вместо отца! Вы уже однажды решили, кого бросить!
Орлов тоже вынул загубник. Придавленный крепью, он смотрел на Антона мокрыми, огромными, детскими глазами — такими же я помнил их двадцать лет назад. Голос, которым он заговорил, я не забуду.
— Уходи, Антон. Пасечник прав. Это сделал я. И тогда — я. Датчик перчаткой обмотал. Отец твой грозился идти к главному, а я ему — увольнением. Потом взрыв. Мы рядом лежали. Он сам велел командиру вынести меня первым: «Пусть ответит». А я так и не ответил. Двадцать лет… Стипендию тебе платил, потому что спать не мог. И сегодня снова велел замотать. План опять, глава области… Уходи. Хоть ты останься жив.
Лица Антона под маской мне было не разглядеть. Только плечи у него опустились, словно с них убрали ношу всей его жизни и тут же взвалили другую, ещё тяжелее.
Треск усилился, сверху посыпались мелкие куски породы. Виталий сжал моё плечо.
— Командир, минута.
Я снова решал в этой шахте судьбу того же человека. Второй раз.
— Антон, заводи домкрат под козырёк. Ровно держи.
Он поднял голову.
— Двадцать лет назад, — продолжил я, — меня попросили вынести его, чтобы он ответил за сделанное. Ответа не было. Сегодня я снова его вынесу, и на этот раз он ответит. Так хотел твой отец. Держи домкрат.
Антон опустился на колени и подвёл домкрат. Я взялся за рукоять, Виталий — за лямки Орлова. Козырёк стал приподниматься. Вадим закричал от боли, и Виталий выдернул его из-под крепи. Антон бросил домкрат. Мы с ним подхватили Орлова под руки и потащили к отверстию.
Виталий пролез вперёд, чтобы принять Вадима в штреке. За ним выбрался Антон. Я полез последним.
Я успел пройти только по пояс, когда позади рухнула вся кровля ниши. Раздался тот самый звук — будто сложилась картонная коробка. Воздухом меня вытолкнуло прямо на Антона. Мы вместе повалились в пыль, и он обеими руками вцепился в лямки моего аппарата. Так держат, когда больше не отпустят.
Пыль понемногу осела. Виталий прошёлся лучом фонаря по людям и пересчитал спасённых.
— Шестнадцать. Все живы.
В 15:20 клеть остановилась на поверхности. Решётка отъехала, и после подземной темноты дневной свет ударил в глаза. Солнце, пыль, горячий асфальт — обычный августовский день.
У ствола нас ждали врачи с носилками, начальство, множество людей. Глава области стоял без пиджака, закатав рукава. Телевизионщики, приехавшие на праздник, снимали наше возвращение. За оцеплением были жёны, как тогда. Но криков не было: они плакали, глядя, как из клети выходят живые.
Орлова уложили на носилки. Нога была раздроблена, сознания он не потерял. К нему подошёл глава области — вероятно, собирался ободрить перед камерами. Антон шагнул навстречу, чёрный от угольной пыли, в разорванной куртке, и поднял руку.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.