Жизнь без прикрасК директору я снова отправился уже с готовым клапаном. Протокол испытаний написал от руки, приложил официальное уведомление: «Создан служебный образец. Прошу подать от имени завода заявку на патент». Гуменюк даже разбирать бумаги не захотел.
— Алексей, я ведь уже объяснил: ерунда это. Патентные пошлины мне платить нечем. Сам хочешь патентовать — пожалуйста, не держу.
В заводской библиотеке нашёлся патентный закон. Я прочёл, что после уведомления у работодателя есть четыре месяца на подачу заявки; если он этого не сделает, право получить патент достаётся изобретателю. Все четыре месяца я выждал. Гуменюк заявку не подал, и в июле 1998 года я обратился за патентом на своё имя.
На пошлину пошли деньги, которые мы весь год собирали Мише на зимнюю одежду. Елена сама принесла конверт, положила его на стол.
— Миша в старом подрастёт. А тем детям на севере ждать нельзя.
Патент мне выдали в 1999 году. Осенью приехали двое из большой газовой компании: откуда-то они узнали об образце и купили лицензию. С осени 1999-го до 2018 года, пока патент действовал, я получал отчисления за каждый клапан по моему чертежу. Их изготовили множество, ставили на газопроводах в разных концах страны. Сварщику из Ольховежа и за десять жизней не заработать столько.
С этими деньгами я ничего не сделал.
Почти ничего.
В 1999 году купил ту кожаную куртку, Елене — первую в её жизни шубу. На доме перестелил крышу. Потом мы вечером сели на кухне и договорились: останемся в своём доме, с печкой и огородом, жить будем по-прежнему. А деньги станем отдавать тем, кому они нужнее. Без имён, без огласки.
Так в Ольховеже перекрыли школьную крышу — в той школе теперь работает Полина. Газ получили двенадцать домов на окраине; все их жильцы были стариками. Средства приходили от благотворительного фонда из столицы, и никто не знал, чьи они.
— Есть всё-таки добрые люди, — говорили возле магазина.
Елена слушала, улыбалась. Я рядом торговал мёдом.
Завод тем временем угасал, как старый пёс: подняться уже не может, а на тебя ещё смотрит. В двухтысячных его приобрели одни столичные хозяева, затем он достался другим. Закрылся инструментальный цех, за ним кузнечный, после — половина механического. Я оставался мастером в литейном до 2017 года. Ушёл, когда закрыли мой участок, а не когда самому захотелось на пенсию.
Последнюю плавку мы делали в пустом цеху вчетвером: я и трое рабочих. Разлили металл в формы, я отключил печь и остался возле неё. Час смотрел, как внутри тускнеет красное, как печь остывает. Мужики подумали, что я умом тронулся. А я с ней прощался.
Георгиевну за эти годы никто не тронул. У неё всё оставалось по-старому: чай в стакане с подстаканником, каждого знает по фамилии, без пропуска не пройдёшь. В мой последний рабочий день она высунулась в окошко.
— Ну что, Вербицкий, всё, отработал?
— Отработал, Георгиевна.
— Заходи теперь в гости. Картошки дам.
И подмигнула — всё тем же глазом.
В 2021 году сосед Егор из заводской бухгалтерии пришёл вечером ко мне на крыльцо. Сел, закурил.
— Всё, Алексей Петрович. Конец Ольховежу.
Завод собирались окончательно обанкротить. Долги достигли сотен миллионов, последние владельцы уехали за границу. Банки и другие кредиторы решили распродавать предприятие кусками. Егор был прав: город без него не выжил бы. Две тысячи человек работали на заводе, ещё тысячи жили благодаря ему. Магазины, автобусы, школа, больница — всё от него зависело. Я представлял, как через пять лет после закрытия здесь останутся старики да пустые дома с забитыми окнами.
Ночью я не спал, а утром позвонил в столицу Никите Шаповалу.
Мы познакомились ещё в 1999 году, при продаже лицензии. Никита работал юристом той газовой компании, ему было около тридцати. Меня, провинциального сварщика, можно было в договоре обвести вокруг пальца. Вместо этого он три вечера сидел со мной в гостинице областного центра, объясняя пункт за пунктом.
— Алексей Петрович, работаю я на них, — сказал тогда Никита. — Но обманывать вас не стану. Не умею.
С той поры мы дружили. Только ему и Елене было известно, откуда в нашем городе деньги на крыши и детские сады.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.