На семейном ужине директор завода высмеивал отца будущего зятя, но тот принял предложение стать сторожем

Он помолчал.

— Целиком?

— Целиком.

— Для чего?

— Людей хочу оставить дома. Чтобы не разъехались.

Через два дня Никита был в Ольховеже. Мы просидели у меня на кухне до утра. На всё денег не хватало, но долги кредиторам погасить, выкупить предприятие целиком и снова пустить производство я мог. На это уходило почти всё накопленное. Я готов был отдать и последнее; Елена — тоже.

Под утро Никита отложил ручку.

— Оформлять на вас?

— Нет. Моей фамилии в бумагах быть не должно.

Он удивлённо поднял брови. Я объяснил решение, принятое ещё в бессонную ночь.

— Узнают, что завод купил Вербицкий, сварщик с нашей улицы, — очередь ко мне до областного центра вытянется. Работу просить, деньги, справедливость. А отказать я не сумею. За год от предприятия ничего не останется.

Была и другая причина, важнее первой, — Миша. Он окончил институт в областном центре, два года отработал на заводе в другом городе и собирался домой инженером. Узнав о моём владении, он пришёл бы уже сыном хозяина. Как ему тогда понять, на что он годится сам? Я всю жизнь мог ответить за свою работу: любой шов проверяй рентгеном, и ни один не был сделан за чужой счёт. Этого же хотел для сына.

Никита понял. В столице он открыл управляющую компанию и по документам стал её владельцем. В его сейфе остался договор доверительного управления: по нему всё, до последнего болта, принадлежало мне. Компания учредила фонд, а тот уже купил завод. Директора решили подбирать через кадровое агентство, по конкурсу.

— Фонду какое название дадим? — спросил Никита.

— «Проходная».

— Почему «Проходная»? Необычно.

— С неё всё началось. Одна женщина впустила меня, когда остальные двери были закрыты.

И я рассказал ему о Георгиевне: о пятидесяти банках картошки, о фонаре, о ночи на 27 февраля. У столичного адвоката, повидавшего немало, дрогнули губы.

— Алексей Петрович, давайте хоть премию ей дадим. Или квартиру купим.

— Не возьмёт. Ты её не знаешь — гордая, как сталь. Пусть работает на своей проходной столько, сколько захочет сама. И чтобы никто её оттуда не гнал.

Других условий будущему директору я не ставил. Через Никиту в договор внесли пункт: старую проходную и её сотрудницу нельзя трогать без согласия фонда.