Оксана услышала эти слова, но поверила им не сразу. Она смотрела на судью так, словно боялась, что он сейчас поправится, вернётся к прежнему тексту и всё снова рухнет. Но судья продолжал, и каждая его фраза вынимала из неё по одному острию страха.
— Полная опека над несовершеннолетней Мартой передаётся матери, госпоже Оксане. Отец до завершения расследования лишается права самостоятельного общения с ребёнком.
Оксана вскрикнула и прижала ладонь к губам. Марта бросилась к ней, но остановилась, будто ещё ждала разрешения. Судья смягчил взгляд.
— Подойди к маме, девочка.
Марта побежала. Оксана опустилась на колени прямо между столами и обняла дочь так крепко, будто держала её на краю пропасти. Тонкие руки Марты обвились вокруг её шеи.
— Я боялась, мамочка, — прошептала девочка. — Я очень боялась.
— Я тоже, — ответила Оксана сквозь слёзы. — Но ты такая смелая. Моя девочка, моя умница.
Судья дал им несколько секунд, потом продолжил:
— Суд также разъясняет госпоже Оксане право заявить встречные требования о расторжении брака.
Савчук наклонился к ней.
— Оксана, вы можете сделать это сейчас.
Она подняла голову. Тарас сидел под охраной, бледный, опустошённый, с перекошенным лицом. Ещё недавно он обещал оставить её без всего. Теперь не смел смотреть ей в глаза.
— Да, господин судья, — сказала Оксана. Голос дрожал, но был ясным. — Я прошу расторгнуть этот брак.
— Требование принимается. С учётом установленных обстоятельств суд удовлетворяет его.
Он перешёл к имуществу. Все средства и активы Тараса и Ирины подлежали заморозке до окончания проверки. Дом, в котором жила Оксана с Мартой, должен был быть защищён от продажи или переоформления. Суд поручал провести полное отслеживание переводов и вернуть Оксане всё, что было выведено незаконно.
— Материалы сегодняшнего заседания, включая видеозапись, признания и поведение сторон, направляются для возбуждения отдельного производства, — сказал судья. — Господин Тарас и госпожа Ирина подлежат немедленному задержанию по подозрению в сговоре, хищении средств, даче ложных показаний, манипулировании доказательствами и попытке ввести суд в заблуждение.
Приставы защёлкнули наручники на запястьях Тараса. Он дёрнулся, но уже без прежней силы. Когда его повели мимо Оксаны, она подняла глаза. Он отвернулся. В этом жесте было всё: страх, поражение, пустота.
Ирину выводили следом. Её красивое лицо было мокрым от слёз, волосы выбились из причёски. Она больше не напоминала уверенного специалиста. Она была человеком, которого собственная ложь догнала слишком быстро.
Руденко остался стоять у стола, будто забытый. Его дорогой костюм уже не делал его сильным. Савчук впервые за долгое время позволил себе улыбнуться.
— Мы выиграли, — тихо сказал он.
Оксана покачала головой, прижимая Марту к себе.
— Нет, — прошептала она. — Это она нас спасла.
Марта подняла лицо, ещё мокрое от слёз, и сжала старый планшет в руках. Разбитый экран блеснул под светом зала, как маленькое зеркало, в котором наконец отразилась правда…
