— Нет, Димочка, не надо. Я сам хочу поехать к Миле. Сам хочу все рассказать. Хочу сердцем почувствовать, что она моя внучка, — твердо сказал Матвей Андреевич.
— Но как же вы поедете? Вы ведь в больнице, — встревожился следователь.
— Можно. Врач обещал сегодня выписать. Подлечили — и хватит. Не хочу здесь залеживаться. Не хочу становиться беспомощным. Не волнуйся за меня, Дима. Ты хороший парень. Помог деду. Спасибо тебе.
— Но Милана непростая девочка, сложный подросток. С ней может быть нелегко, — не успокаивался Дмитрий.
— Не страшно, Дмитрий. Справимся. Я и не с таким справлялся. Я знаю, что по-настоящему страшно. Страшно приходить на могилы к своим детям. Не дай Бог тебе когда-нибудь узнать такое.
После ухода Дмитрия Матвей Андреевич почувствовал такой прилив сил, какого давно не помнил. Сам себе удивлялся. В теле появилась легкость, будто за спиной выросли крылья. Врачи только руками разводили, поражаясь неожиданным переменам в состоянии старика.
Конечно, все это было из-за Миланы. Он спешил к внучке изо всех сил. Наверное, так же когда-то Роман спешил к своей дочери. Только Матвей Андреевич доберется. Обязательно доберется. Пенсия у него была небольшая, но ждать автобус он не стал — взял такси.
И вот он уже стоял перед серым, облупленным зданием детского дома и волновался так, будто снова стал молодым. Следователь Дмитрий Белов заранее позаботился о том, чтобы старик не выворачивал душу перед директором, объясняя, кто он и зачем приехал. У входа его уже ждала приветливая женщина средних лет в строгом деловом костюме.
— Здравствуйте, Матвей Андреевич. Меня зовут Елена Сергеевна, я директор детского дома. Следователь Белов мне все о вас рассказал. Пройдемте ко мне в кабинет, — мягко сказала она.
Старик благодарно улыбнулся и засеменил следом.
Когда Матвей Андреевич вошел в кабинет, он оцепенел так, как не цепенел никогда в жизни. Радость мощной волной разлилась по всему телу. У стола сидела худенькая девушка с короткой стрижкой и тонкой подростковой фигурой.
Когда она обернулась на звук открывшейся двери, старик едва удержался на ногах. Ему показалось, что сейчас сердце не выдержит. Прямо на него смотрели глаза Романа — такие же светлые, лучистые, пронзительно-голубые, как чистое небо.
«Твоя. Это твоя внучка», — снова прозвучал внутри него голос…
