На Новый год свекровь решила устроить невестке «семейную традицию» с уборкой, но вечер закончился совсем не так, как она ожидала

Он хромал из-за опухшего правого колена. Лицо было серым, на лбу красовался свежий синяк от встречи с дуршлагом, а взгляд больше не излучал того самодовольного барского спокойствия. Он остановился на пороге, понурив голову.

Олеся сидела в кресле с чашкой горячего чая и листала книгу. Она медленно подняла взгляд на супруга.

— Лесь! — хрипло начал он.

— Ну, ты это… переборщила вчера. Мама до сих пор корвалол пьет и клининг вызывает. Гости эвакуировались через зимний сад. Я это… ну, извиняюсь, в общем. Не нужно было тебя заставлять эти полы мыть.

Олеся сделала глоток чая и поставила чашку на стол. Она не стала читать ему длинных нотаций или устраивать истерики. Просто смотрела на него холодным оценивающим взглядом, от которого Богдану захотелось испариться.

— Слушай меня внимательно, Богдан! — тихо, но очень четко произнесла Олеся. — Ты сейчас идешь в ванную. Смываешь с себя остатки своего идиотизма. И мы с тобой договариваемся на берегу. Или ты навсегда забываешь о маминых традициях. Заталкиваешь свою барскую спесь куда подальше и учишься уважать жену как положено нормальному мужику. Либо завтра я иду подавать заявление на развод. Жить в филиале маминого королевства и работать поломойкой по вызову я не буду. Выбор за тобой. Даю тебе на него ровно пять минут.

Богдан тяжело сглотнул. Он посмотрел на ее каменное лицо, вспомнил ночной заезд по мыльной трассе и понял одну простую вещь.

Шутки кончились. Он молча кивнул, разулся и, прихрамывая, побрел в ванную. С тех пор в их семье наступили радикальные перемены.

Богдан научился мыть посуду, перестал хамить и внезапно вспомнил, что в доме есть пылесос. А Людмила Васильевна? Людмила Васильевна еще долго лечила растревоженный заплывом радикулит. За все последующие годы она ни разу не пригласила Олесю помочь по хозяйству.