Из кухни донёсся громкий хлопок холодильной дверцы.
— Снова курица? — Максим заглянул в кастрюлю и поморщился. — Почему в холодильнике никогда нет сибаса, авокадо или нормальной мраморной говядины? Мне для умственной работы нужно соответствующее питание.
Олеся прислонилась к столешнице и спокойно посмотрела на него.
— Всё это продаётся в ближайшем магазине. Только в этом месяце ты не дал на продукты ни копейки. Я покупаю еду на свои деньги. Хочешь рыбу — принеси её домой.
Лицо Максима налилось краской.
— Я занимаюсь вещами, которые тебе трудно понять. Формирую инвестиционные стратегии, решаю вопросы другого масштаба, а ты опять сводишь разговор к мелким расходам. Мама давно заметила: твоя привычка считать каждую монету не даёт мне развиваться.
Он ушёл в комнату и включил телевизор так громко, словно собирался заглушить им факты. Барс осторожно выбрался из укрытия, понюхал корм и поднял на хозяйку укоризненный взгляд. Видимо, список желательных продуктов впечатлил и его. Олеся досыпала гранулы в миску, но улыбка быстро исчезла с её лица.
Объяснения мужа звучали всё менее убедительно. Сначала он перестал оплачивать интернет, потом не внёс свою долю коммунальных платежей. Недавно Олеся заметила, что Максим больше не ездит на машине и добирается до работы пешком, хотя прежде считал такую экономию недостойной себя. Он рассказывал об урезанной премии, однако путался в подробностях и сердился при любом уточнении. Деньги явно куда-то уходили, а вместе с ними росли раздражение и надменность.
На следующее утро Олеся приехала в ателье раньше обычного. В примерочной её уже ждала Марина. Новый изумрудный костюм мягко повторял линии фигуры, брюки зрительно удлиняли ноги, а воротник лежал именно так, как задумала мастерица.
Марина повертелась перед зеркалом и довольно рассмеялась, но спустя мгновение стала серьёзной.
— Олеся, мне придётся поговорить с тобой о твоей свекрови. Дальше терпеть её выходки я не могу…
