Ночью, когда коньяк уже не грел, эти слова несколько раз всплывали в сознании, и каждый раз он сердился на себя. Она не могла угрожать ему всерьез. У нее не было ни денег, ни связей, ни людей.
Тем не менее утром он приказал Тарасу Гриценко проверить, куда она поехала после ухода. Юрист осторожно напомнил, что после подписания документов такая проверка может выглядеть некрасиво, но Максим оборвал его. Некрасиво, по его мнению, было только одно — позволить бывшей жене сохранить даже видимость тайны.
Через час Тарас сообщил, что камер за углом особняка не было, а городские записи пока недоступны без официального запроса. Охранник Николай подтвердил только, что Оксана ушла пешком. Максим слушал это с растущим раздражением.
«Пешком, под дождем, без свидетелей». Даже исчезнуть она умудрилась неудобно. Валентина Ивановна заметила его мрачность и нахмурилась. «Не придавай ей значения. Такие женщины иногда говорят странные вещи, чтобы сохранить остатки гордости.
Через неделю она поймет, что мир без твоей фамилии гораздо холоднее. Тогда начнутся звонки, просьбы, слезы. Главное, не отвечай».
Максим кивнул, но внутри его скребла тонкая заноза. Оксана не выглядела женщиной, которая будет звонить. Именно это бесило сильнее всего.
Он привык, что люди после его ударов либо падали, либо бросались оправдываться. Она же ушла так, будто это он остался за закрытой дверью.
Тем временем в старом офисе «Коваленко Капитал», на верхнем этаже здания, где вывески маленьких фирм скрывали большой механизм, день начался без шума.
Оксана стояла перед стеклянной стеной переговорной, на которой София Марченко закрепила схему связей Руденко. Линии множились, превращаясь в паутину. В центре схемы был Максим.
От него расходились компании, фонды, банковские кредиты, земельные участки, подрядчики, чиновники и фамилии людей, о которых он, вероятно, давно забыл. Но забытые люди не исчезали. Они оставляли следы в жалобах, переписке, кредитных историях, медицинских справках и ночных звонках адвокатам.
Оксана слушала доклад без перебивания. На столе перед ней лежали три папки. Первая касалась Фонда развития городской среды, через который проходили пожертвования от компаний, выигрывавших конкурсы.
Вторая относилась к фирме «Северинвест», номинально не связанной с Максимом. Третья содержала истории пострадавших предпринимателей. София говорила быстро, но точно.
После каждого факта она называла источник, степень надежности и возможный юридический риск. Оксана ценила эту сухость. В расследованиях эмоции могли подсказать направление, но доказательства требовали дисциплины.
Без дисциплины даже правда превращалась в крик, который легко объявить обидой. «Самое слабое место Руденко, — сказала София, — это двойной залог. Один и тот же административный корпус в промзоне использован в двух кредитных линиях.
В одном банке объект проходит как будущий центр продаж, в другом — как часть имущественного обеспечения под строительный заем; оценка завышена почти втрое». Оксана подошла ближе к схеме. «Кто подписывал оценку?» София перелистнула страницу.
«Компания „Эксперт Гарант“. Директор номинальный, но фактически ее контролирует человек Черненко». Оксана запомнила имя.
Черненко был не просто чиновником — он был узлом, через который Максим получал разрешение, участки и молчание. «А Петренко?» — спросила она. София провела пальцем по планшету.
«Его дочь Диана фигурирует только в социальных связях, но отец встречался с Максимом семь раз за два месяца. Две встречи совпадают с изменением кадастровой стоимости участков, одна — с отзывом жалобы Ларисы Бойко». Имя Ларисы снова заставило Оксану задержать взгляд.
Накануне ночью ее нашли в маленькой квартире на окраине. Она долго не верила людям Коваленко, требовала удостоверения, просила не втягивать ее в новую аферу. Когда ей объяснили, что речь идет о Руденко, она замолчала так резко, будто услышала приговор.
Оксана решила встретиться с ней лично, не потому, что ей не хватало сотрудников, а потому, что некоторые двери открываются только перед тем, кто умеет слушать без высокомерия. Люди, пережившие унижение, чувствуют фальшь быстрее юристов. Им нельзя присылать только визитку и обещание справедливости.
Встречу назначили в старом кафе рядом с трамвайным кольцом. Оксана приехала туда без охраны на виду, в сером пальто, с собранными волосами и маленькой папкой под рукой. Остап остался в машине за квартал, чтобы не пугать женщину лишней демонстрации силы.
Лариса Бойко уже сидела у окна. Перед ней стоял нетронутый чай. Она была ниже, чем казалось на фотографии.
У нее были усталые плечи и глаза человека, который слишком долго держал оборону в одиночку. Увидев Оксану, Лариса поднялась, но не протянула руку. «Вы от него», — сказала она…
