Муж уговорил Оксану делить добрачное имущество пополам и потребовал развод, но на встречу по разделу она отправила отца

— «Всё добрачное имущество признаётся совместной собственностью в равных долях», — прочёл он вслух, отчётливо отделяя каждое слово. — Значит, Максик решил за чужой счёт в барины выбиться.

— Да, пап. Он мне уже полгода мозг выносит. Я согласилась.

Отец снял очки. Некоторое время смотрел на неё так, что по лицу ничего нельзя было прочесть.

— Согласилась. И хорошо сделала.

Они переглянулись. У Степана Андреевича дрогнули уголки рта, складываясь в хитрую, почти хулиганскую усмешку. Он поднялся, подошёл к картине, за которой в стене был сейф, достал плотную пластиковую папку и положил перед дочерью.

— Забывчивый у тебя Максим, — заметил он, возвращаясь на место. — Жадность у него раньше разума добегает. Выписку-то из реестра он хоть раз видел?

— А зачем ему? — Оксана пожала плечами. — Он там живёт, считает квартиру моей. Ему этого достаточно.

— Святая простота, — крякнул отец. — Пусть подписывает. Хорошая бумага у вас получится.

Ещё час они провели за чаем, разбирая подробности операции. Смеялись так, что по ту сторону забора недоумённо разлаялся соседский пудель. План получался простой и надёжный, ни одного шанса противнику не оставлял.

Через три дня у нотариуса Максим устроился на самом краю стула, словно на стартовой колодке. Влажные ладони то и дело тёр о брюки. Оксана сидела рядом. Кабинет с тяжёлой мебелью пах старой кожей и дорогим парфюмом; пожилой нотариус с проницательным взглядом ровным, монотонным голосом читал договор.

Под окнами блестел чёрный лак внедорожника. Максим нарочно выбрал для парковки такое место, чтобы из кабинета можно было любоваться своей ласточкой.

— Итак, при расторжении брака разделу поровну подлежит всё имущество, которое стороны приобрели до его заключения, — произнёс нотариус и взглянул на супругов поверх очков. — Значение этого условия обоим понятно?

— Всё понятно! — гаркнул Максим, едва не подскочив. — Ручку давайте.

Его размашистая подпись появилась на листе с такой поспешностью, что бумага едва не порвалась. Оксана после него спокойно взяла ручку и аккуратно расписалась. Нотариус поставил печать.

На улице Максим уже не сдерживался. К автомобилю он направился упругим шагом победителя.

— Ну, Оксанка, вот теперь у нас настоящая семья, всё честно. Залезай, до работы довезу. Только дверью аккуратно, не хлопай: вчера петли смазал.