Жизнь без прикрасОна горько разрыдалась и попыталась подняться, но Алексей Петрович остановил её. Ему по-человечески было жаль эту милую, несчастную женщину. Взяв Иру за руку, он отвёл её в ординаторскую, налил из термоса душистого травяного чая.
— Сейчас попейте чаю, немного успокойтесь. У меня перерыв, так что есть время поговорить с вами ещё раз, уже спокойно. Что касается Николая Васильевича: жизнь ему удалось спасти, но пока его состояние остаётся тяжёлым. Чтобы снова встать на ноги, ему понадобится долгое восстановление. И поддержка близких тоже понадобится, без неё будет трудно. А с близкими, насколько я понял, у него сложно — человек одинокий. Теперь о вас. Не думайте, что из вашего положения совсем нет выхода. Если вам с детьми некуда пойти, я могу предложить свою дачу. Она за городом, правда, но далеко ездить не придётся: всего полчаса дороги. Дом там деревянный, добротный. Конечно, никаких хором я вам не обещаю, зато все удобства на месте, коммуникации подведены. Можно жить с детьми. И не надо заранее беспокоиться, на какой срок: оставайтесь столько, сколько вам потребуется. А остальные трудности будете постепенно решать, всё как-нибудь уладится.
— Спасибо… Я даже не ожидала, — опешила Ира. — Неловко мне, столько своих бед на вас выложила. Но почему вы помогаете? Мы же не знакомы совсем. А Николай Васильевич не одинок, тут вы ошиблись. Я его родных внуков воспитываю, мы не чужие. Буду за ним ухаживать, завтра же отпуск возьму. Не оставлю его в беде. Пожалуйста, пустите меня к нему хоть на минутку. Очень прошу.
Алексей Петрович улыбнулся.
— Я сам предложил, значит, так считаю нужным. Хочется от души помочь хорошему человеку. Трудности у всех случаются, и вовремя протянутая рука порой многое меняет. Хорошо, идите к нему. Пять минут у вас есть, хотя правила этого не позволяют. Только не расстраивайте его: нервничать ему категорически нельзя.
Ира кивнула и осторожно вошла. От множества проводков и писка приборов ей стало жутко. Николай Васильевич лежал бледный, совсем плохой, словно сразу на двадцать лет постарел. Увидев её, отвернулся.
— Николай Васильевич, пожалуйста, послушайте, — зашептала Ира. — Мне необходимо вам объяснить. Максим тайно снял наш разговор на камеру. Он вас подставил. Но я рядом останусь, каждый день приходить буду. Вы наша семья, разве можно иначе? Что завтра принести? Может, куриного бульона? Держитесь, миленький. Вы нам нужны, мальчики о вас всё время спрашивают.
Он повернул к ней голову, слабо улыбнулся. На глазах показались слёзы.
— Спасибо, Ирочка, — едва слышно сказал он. — Теперь уж обязательно выкарабкаюсь.
Дорогой домой Ира думала о том, что больше не станет сносить обращение Максима и глотать слёзы. Он сам сказал, что мальчики ему не нужны. И её не любит. Придётся решиться и менять жизнь.
Предложение доктора сейчас не подходило. На чужой даче, за городом, ей будет трудно: у постели Николая Васильевича нужно проводить много времени, а мальчиков не с кем оставить. Ира позвонила Тамаре Григорьевне, рассказала всё без утайки и снова не удержалась от слёз.
— Мам, у тебя ведь тоже одна комната, а мы всей аравой на голову свалимся. Тесно станет, да и с деньгами у меня плохо сейчас. Но ты нас хоть ненадолго пустишь? Не везёт мне… Столько лет для семьи старалась, а он теперь гонит. Видно, хорошего отношения не заслужила. Больно, мамочка.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.