Жизнь без прикрасОт маминых слов Ире стало легче.
— Спасибо, мамочка. Ты всегда меня понимаешь, как же хорошо, что ты есть. Пойду вещи собирать. После всего этого дня с Максимом не выдержу. От его подлости трясёт, от того, как он со мной и детьми обращается. Зачем мальчикам отец, который их не любит?
Сначала она отвезла сыновей к бабушке. Вернувшись, стала собирать детские вещи и свои. За этим её и застал Максим.
— Смотри-ка, как быстро ты всё решила, — насмешливо заговорил он. — И куда же теперь? К матери в её однокомнатную квартиру? А жить вы там на что собираетесь, об этом подумала? Хотя чего я спрашиваю, у вас же теперь богатенький дедушка есть — мой начальник. На него рассчитываешь? В доверие к нему войдёшь, а потом будешь жить припеваючи, за его счёт? Так не выйдет, Ира. Этому старому хрычу недолго осталось, я узнавал, так что зря надеешься. А его место уже я занимаю. Наконец-то всё стало справедливо, давно было пора. Дура ты всё-таки. Зачем тебе понадобилось приводить этих пацанов к нам домой? Не было бы их, я бы с тобой и дальше жил, разводиться бы не стал. Но отдать всю оставшуюся жизнь воспитанию чужих спиногрызов, только этим и заниматься — нет, это уж слишком для меня. На такое я не согласен.
— Зато ты у нас по головам ходишь, никого не жалеешь, — огрызнулась Ира. — Сердце из камня, а я раньше не видела. Только меня жалеть не вздумай. У меня мальчики есть, мама, Николай Васильевич. Мы семья. А у тебя кто останется? Эта твоя шалашовка? При первых трудностях бросит, вот увидишь. Прощай, Белов. Подавись квартирой своей и машиной, мне ничего не нужно. И запомни: я сама от тебя ухожу. Не могу больше с таким мерзавцем жить.
— Вот это пафос! — всплеснул руками Максим. — Кольцо с серьгами вернуть не забудь. На мои деньги покупались.
Обручальное кольцо полетело ему в лицо. Ира сняла остальные украшения и ушла, гордо, не желая больше оставаться рядом с ним.
Теперь для неё всё закончилось. Этот человек перестал существовать в её жизни. Нужно собраться с силами, начинать с нуля. Она справится.
Взяв отпуск, Ира стала ухаживать за Николаем Васильевичем. Приносила приготовленную дома еду, кормила с ложечки, делала массаж, читала ему. Разговаривали они много и за месяц стали близки. Мальчики тоже приезжали проведать дедушку, показывали рисунки, желали поскорее выздороветь.
— Деда, поправляйся скорее! Ты нас к себе позвал, а сам заболел. Мы с бабушкой можем тебе ореховое печенье испечь. Оно вкусное, съешь — сразу на ноги встанешь!
Николай Васильевич улыбался. Тепло было от сознания, что одиночество кончилось, что у него появилась большая семья, в которой его любят.
Особенно нравилась ему Тамара Григорьевна. Она тоже навещала его, простая, тихая, подливала морс и всё подбадривала:
— Ничего, ничего, всё перемелется, и вы обязательно поправитесь. В нашем-то возрасте болезни так и подступают, только успевай держать оборону. Но вы молодец, не сдаётесь, а это хорошо. Я верю, что доктора вас на ноги поставят. Алексей Петрович — хороший специалист, я о нём узнавала. А ещё мне кажется, что моя Ирочка ему нравится. Вы не замечали, как он на неё смотрит? Столько нежности в этом взгляде. И с мальчиками ведь как подружился, с обоими. Только она после развода ни о ком даже слышать не желает. Я понимаю, но всё равно переживаю за неё, я же мать. Алексей Петрович такой хороший человек, такой мужчина замечательный. Вот бы у них с Ирочкой любовь получилась… Как бы я этому радовалась, как бы мне хотелось увидеть их вместе.
— Я тоже вижу, что Алексей Петрович к Ире неровно дышит, — отозвался Николай Васильевич. — Заботится о ней. Человек достойный. Если любят, то всё равно вместе будут. Я свою Наташеньку полюбил, когда нам ещё восемнадцати не исполнилось. И прожили мы вдвоём, пока смерть её не забрала.
Тамара Григорьевна вздохнула.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.