И цена этого урока была очень высока. Но, возможно, это того стоило. Победа в суде не принесла Оксане бурной радости.
Вместо этого она почувствовала огромное, всепоглощающее опустошение, как после долгой, изнурительной болезни. Судебный спор закончился, но её собственная жизнь всё ещё была наполнена обломками прошлого.
Обломками брака, надежд, веры в людей. Она вернулась в свою тихую, пустую квартиру. Сняла строгий костюм, надела старый домашний халат, заварила чай и села у окна.
За стеклом шёл мелкий ноябрьский дождь. Город казался серым и уставшим. Таким же, как она.
Суд удовлетворил её требования. Максим и Валентина Ивановна теперь отвечали по подписанному договору, а право Оксаны на квартиру осталось неоспоримым. Формально справедливость восторжествовала.
Но почему же на душе было так горько? Она вспоминала лицо Валентины Ивановны в зале суда, когда судья оглашала решение. Ненависть, бессилие и страх. Старая, одинокая женщина, которая всю жизнь строила своё благополучие на манипуляциях и контроле, в один миг потеряла всё.
Оксане не было её жаль, но было какое-то тягостное чувство, словно она заглянула в бездну чужой, искалеченной души. А Макс, её Макс, который сбежал на край света от своих проблем, оставив мать одну отдуваться за их общие грехи. Что он почувствует, когда узнает решение суда? Облегчение, что всё решилось без него? Или злость, что она всё-таки довела дело до конца? Она не знала, и, что самое страшное, ей было всё равно.
Человек, которого она когда-то любила больше жизни, стал для неё пустым местом. В дверь позвонили. Оксана вздрогнула.
Она никого не ждала. Посмотрела в глазок: Наташа с тортом и бутылкой шампанского. «Я не позволю тебе киснуть в одиночестве», — заявила подруга с порога.
«Мы должны это отметить». Они сидели на кухне, пили шампанское, Наташа болтала без умолку, рассказывала смешные истории с работы, пыталась расшевелить Оксану.
«Но что ты такая кислая? Ты же победитель! Ты их сделала!»
«Я чувствую себя так, будто сама проиграла», — тихо призналась Оксана.
«Глупости! Ты избавилась от двух паразитов! Это не проигрыш, это дезинсекция!» Оксана усмехнулась.
«Ты, как всегда, в своём репертуаре».
«А то!»
«Слушай, что теперь делать будешь?»
«Не знаю. Жить».
«Работу будешь искать?»
«Пока нет. Хочу отдохнуть, разобраться в себе».
«Правильно. А с деньгами как? Исполнительная служба начнёт взыскивать с них долг?»
«Начнёт. Но я не думаю, что там можно много взыскать. Максим работает по временному контракту далеко от города, а из официальных доходов у его матери только пенсия. Скорее всего, долг будут взыскивать небольшими частями. Ну и пусть. Главное, сам факт, чтобы не расслаблялись». Они допили шампанское, Наташа уехала. Оксана осталась одна.
Начался новый, непривычный этап. Оксана постепенно училась жить без постоянного давления и ожидания очередного семейного скандала.
Оксана училась жить для себя. Она записалась на йогу, начала ходить в бассейн. Купила себе мольберт и краски, о которых мечтала с детства, и начала рисовать.
Не умела, по-детски, но сам процесс её завораживал. Она много гуляла, читала, смотрела старые фильмы. Она заново знакомилась с собой.
С той Оксаной, которая была погребена под грузом семейных обязанностей, чужих ожиданий и постоянного чувства вины. Через месяц ей пришло первое перечисление от исполнительной службы. Семь тысяч условных единиц.
Эту сумму удержали из пенсии Валентины Ивановны. Оксана посмотрела на неё. Смешно.
При долге в два миллиона. Она перевела эти деньги в благотворительный фонд помощи животным. И решила делать так каждый раз.
Она не хотела брать с них ни гроша. Решение суда было для неё не способом обогатиться, а актом справедливости. Символом того, что за всё в этой жизни нужно платить.
От Максима не было ни слуху, ни духу. Он не звонил и не писал, словно окончательно исчез в своей новой, далёкой жизни.
Оксана иногда думала о нём. Не со злостью, а с какой-то отстранённой грустью. Жаль.
У него был талант. Была харизма. Мог бы стать хорошим дизайнером, хорошим мужем.
Если бы не мать. Если бы не его собственная слабость. Валентина Ивановна позвонила через два месяца.
Голос был тихим, заискивающим. «Оксаночка, это я».
«Я знаю».
«Как ты?»
«Нормально. Что вы хотели?»
«Я… Я хотела попросить. Может, ты отзовёшь исполнительный лист? Из моей пенсии удерживают значительную часть. Мне едва хватает на жизнь».
«У вас есть сын. Пусть он вам помогает».
«Он не помогает. Сказал, что это наш общий долг, и я должна платить свою часть». Оксана молчала.
«Пожалуйста, Оксаночка, сжалься».
«Нет, Валентина Ивановна, решение суда будет исполнено».
Она повесила трубку. И не почувствовала ни капли удовлетворения. Только горечь.
Она понимала, что выплата долга растянется на долгие годы. Он будет постоянно напоминать им о принятом обязательстве и о последствиях их поступков. В этом и заключалось наказание.
Не финансовое, а моральное. Постоянное напоминание о том, что они сделали…
