Муж полгода откладывал переезд в новостройку, но однажды Ира увидела в своих окнах свет и чужое бельё

— Ир, Ирочка, давай обсудим всё, — начал он, проводя рукавом рубашки по лбу.

— Времени мало, — перебила Ира, взглянув на гору сумок и коробок посреди гостиной: Таня успела в панике собрать их туда. — Машина у тебя пустая. Начинай носить.

Саша посмотрел на жену. Агрессии в её позе не было, она стояла спокойно. Но железная непреклонность во взгляде сразу дала ему понять, что никакого блефа здесь нет. Одно лишнее слово — и он действительно останется ни с чем, зато с алиментами и перспективой поселиться у матери, в ногах у художника Виктора.

На диване во весь голос рыдала Таня. Она проклинала жестокий мир, эгоистку-невестку и собственную родню.

— Саша, коробки поднимай. И косяки не обдери, дверь новая! — распорядилась Ира.

Под её ледяным взглядом муж принялся перетаскивать баулы плачущей сестры к лифту, кряхтя и обливаясь потом. Понадобилось шесть ходок. Таня топала ногами и кричала, что назло оставит диван; брат шипел на неё, заталкивая вещи в багажник и на заднее сиденье.

Когда из квартиры вынесли последнюю коробку, Ира снова взяла телефон.

— Добрый вечер. Час назад я вам писала. Подъехать когда сможете? Через полчаса? Хорошо, меня устраивает.

Закончив разговор, она оглядела квартиру.

— Ты что затеяла? — спросил Саша, пытаясь отдышаться.

— Слесаря жду. Он замки заменит, чтобы усадка проходила без посторонних.

Муж притих. Весь его план с треском рухнул, а угроза лишиться бесплатного питания у тёщи пугала до икоты.

— Теперь-то что? — жалобно спросил он.

— Теперь запоминай расписание на неделю, — Ира повернулась к нему. — В субботу въезжаем. На этот линолеум, под эти обои. Никакой итальянской плитки и дизайнерских светильников. До субботы разберись с сестриной мебелью. Хоть на свалку вези, мне без разницы.

Она критически посмотрела на оставшийся диван. Сама такой не купила бы никогда.

— Но она куда же… — начал Саша, заикаясь.

— Это не моя забота. Завтра после работы отправляешься в магазин за холодильником, стиральной машиной и детской кроваткой. Оплатишь из тех денег, которые якобы накопил на ремонт. Нет накоплений — оформляй кредит на себя и сам выплачивай. С сегодняшнего дня мои родители об ипотеке забывают. Ты глава семьи, вот и занимайся платежами.

— Ир, это же жестоко.

— Жестоко — кормиться за чужой счёт и в лицо врать той, которая растит твоего ребёнка. Выбирай, Александр: собираешь монатки и отправляешься к маме со своей обиженной сестрой или становишься мужиком и содержишь семью. Решай.

Он попытался отыскать лазейку, но перед ним была железобетонная стена реальности. Саша ссутулился, закивал, потёр шею. Потом поплёлся к машине, где его дожидалась разъярённая Таня.

Ира стояла на лестничной площадке. Ваниль и благовония паразитов больше не чувствовались; пахло бетоном, свежей краской и свободой.

После того как слесарь заменил замки, она заперла свою новую, честно оплаченную квартиру на два оборота. Ключи убрала в карман и отправилась домой. На завтра оставалось много работы.