Муж полгода откладывал переезд в новостройку, но однажды Ира увидела в своих окнах свет и чужое бельё

— Дом ведь всё равно садится. С грудничком там жить — пыль от соседских перфораторов глотать. Тане сейчас важнее, она родная кровь, после развода у неё депрессия. Семья должна выручать друг друга. Мы потерпим, у твоих родителей условия прекрасные. Не надо из-за пустяка устраивать истерику на пустом месте.

Таня победно улыбнулась и отсалютовала Ире стаканом: брат её поддержал.

Терпению Иры пришёл конец. Вместо истерики прозвучал чёткий, будто заранее отформатированный приговор.

— Тогда слушай, благодетель, — отчеканила она, глядя золовке в самодовольные глаза. — Мои родители каждый месяц несут деньги в банк за эту квартиру. Из скромных доходов, пенсий, папиных подработок. Твоя сестрица здесь пьёт коктейли, а ты жрёшь из холодильника моего отца и сочиняешь сказки об итальянской плитке.

— Ира, не смей со мной так разговаривать! — пискнул динамик.

— Молчи. У Тани час, чтобы собраться. Через час её здесь быть не должно, иначе твои итальянские чемоданы окажутся у родительской калитки. Завтра утром подам на развод и алименты на Мишку. Потом займёмся увлекательным разделом имущества с привлечением папиных банковских чеков. Я понятно сказала, строитель?

Ответа Ира ждать не стала и оборвала вызов. Танина улыбка исчезла, сменившись растерянностью. До сих пор брат разбирался с любыми её неприятностями, а его жена существовала для неё как безликое приложение к бесплатным квадратным метрам.

— Ты больная, что ли?! — взвизгнула Таня, ставя стакан на тумбочку. На поверхности остался мокрый круг. — Куда мне деваться? Тут столько вещей! И мебель!

— Твои затруднения волнуют меня примерно как миграция африканских ласточек. Осталось пятьдесят девять минут. Советую сперва заняться косметикой — она тяжёлая. И грузовую машину вызови.

Ира отошла к окну, опёрлась на подоконник и стала смотреть на улицу. Обсуждать было нечего; она ждала.

Таня металась по квартире, хваталась за телефон. Дозвонившись матери, заговорила криком:

— Мам, она меня выгоняет! Сейчас, да! Саша не отвечает. Пусти к себе, мне идти некуда, мама!

Из обрывков криков, доносившихся из динамика, было понятно: Оксана Андреевна категорически не намерена портить Виктору карму присутствием дочери. Выселять квартирантов из собственной квартиры ради родственных чувств она тоже не собиралась. Деньги для неё стоили дороже.