Муж полгода откладывал переезд в новостройку, но однажды Ира увидела в своих окнах свет и чужое бельё

Осенний город укутало плотное одеяло мороси и жёлтой листвы. Возвращаясь из детской поликлиники, Ира решила немного изменить маршрут: пройти через новый микрорайон, подышать и взглянуть на свой дом. Мишка после прививки спокойно уснул в коляске. Никаких разоблачений она не замышляла.

Колёса шуршали по листьям на широком тротуаре. Ира подняла глаза на знакомый фасад — тот, где всё ещё шла усадка и возникали невидимые трещинки, — и от неожиданности замедлила шаг. В её квартире на пятом этаже светились окна. Там же сушилось чужое бельё.

Она остановилась напротив подъезда. Гостиная была ярко освещена. На новом застеклённом балконе, с которого, если верить Саше, скоро должна была облезть краска, висело что-то розовое, пушистое, подозрительно похожее на полотенце. Спальню закрывали плотно сдвинутые шторы приятного мятного цвета.

Ничего внутри не оборвалось, сердце не ёкнуло. Голова, напротив, заработала точно калькулятор. Шёпот за дверью ванной, огромный расход воды, молчание о сбежавшей от мужа золовке, Сашина наглость — разрозненные кусочки наконец сложились в ясную картинку.

Усадка оказалась предлогом для самого обыкновенного, бесстыдного семейного паразитизма. Полгода муж кормил Иру обещаниями: потерпи, милая, дом осядет, тогда переедем по-человечески. А кто-то другой уже переехал в их квартиру — совсем не по-человечески.

Ира поставила коляску на тормоз и позвонила отцу.

— Пап, дома сейчас? Подъедь, пожалуйста, к нашему новому дому. Мишку забери, он спит. Мне в квартиру надо зайти на пару минут. Вопросы отложим на потом.

Степан Васильевич приехал через пятнадцать минут. Коляску принял без расспросов, лишь мельком посмотрел на пятый этаж. Ире показалось, что он и без объяснений понял происходящее. Комментировать отец не стал: её родители не имели привычки раздавать ненужные советы.

Из сумочки Ира вынула запасную связку. Эти ключи были у неё со дня сдачи дома. Она развернулась к подъезду, вошла под писк домофона и поднялась на лифте на пятый этаж — плавно, словно на дорогом аттракционе.

У двери лежал ворсистый коврик. Рядом стояли изящные женские кроссовки, пара, никак не подходящая мифическим сантехникам управляющей компании. Ира вставила ключ и попыталась повернуть. Не получилось: он вошёл лишь наполовину. Либо изнутри поставили заглушку, либо замок уже заменили.

Острая, сосредоточенная злость ускорила её движения. Кнопку звонка Ира вдавила и держала около тридцати секунд. За дверью зашлёпали подошвы, щёлкнула задвижка, тяжёлая железная дверь распахнулась.