Я замерла.
— Что вы имеете в виду?
— Когда после вашего отъезда прошло примерно полгода, он сказал мне, что хочет за вами приехать.
Я не отозвалась. Жанна опустила голову.
— Я ему не позволила.
Я долго смотрела на неё.
— Зачем вы это сделали?
— Я тогда ещё считала, что права. — Жанна вздохнула. — Раз они уже у твоих родителей, думала я, пусть там и остаются. Я боялась, что в доме опять будет детский шум и вся моя жизнь перевернётся. А Вадим, как мне казалось, исполнит свой долг перед вами, если будет исправно посылать деньги.
Я молчала, и Жанна продолжила:
— Я сказала ему: заберёшь их слишком рано, мне потом с ними будет очень трудно жить. — Она помедлила. — Он послушался.
Я опустила взгляд на свои руки.
— Почему он мне так ничего и не сказал?
— Стыдно было. — Жанна горько улыбнулась. — Он с самого начала знал, что плохо поступил. А чем дальше, тем труднее было к этому разговору подступиться.
До этой минуты я думала, что за те три года Вадим ни разу о нас не вспомнил. Теперь выходило, что всё было сложнее. От этого его поступок не становился правильнее, а я не знала, что мне чувствовать.
— Если вы рассказываете мне это, чтобы я вернулась, не надо, — медленно проговорила я. — Я не хочу жалеть Вадима только потому, что теперь узнала об этом.
— Нет, — сказала Жанна, глядя на меня. — Я рассказала, чтобы ты знала: ошибся не он один.
Я ничего не сказала.
— Мне тогда казалось, что я защищаю собственную жизнь. — Жанна вытерла глаза. — А вышло, что я лишила тебя дома, Вадима оставила без жены, и София росла без отца, который был бы рядом с ней каждый день.
— Мама! — Я взяла её за руку. Она посмотрела на меня. — Того, что случилось три года назад, я изменить не могу. Но мы можем сами решить, как проживём следующие годы.
— Я тоже этого хочу, — кивнула Жанна.
Во дворе смеялась София. Вадим сидел рядом и терпеливо слушал её истории. Я смотрела на них, и мне больше не хотелось разбираться, кто прав, а кто виноват. Три года прошли. Сколько ни объясняй, не вернёшь времени, пока София росла. Никакое извинение не отменит ночей, которые я провела одна. Зато теперь мы могли хотя бы не давать годам проходить в молчании.
— Вы останетесь в посёлке?
— Да.
— Надолго?
— Навсегда. Здесь мои родные. Есть кому обо мне позаботиться, да и чувствую я себя здесь лучше.
— Берегите здоровье, — сказала я и кивнула.
Жанна посмотрела на меня с улыбкой.
— Ты всё ещё за меня переживаешь?
— Конечно.
— А сердиться перестала?
Я немного подумала, прежде чем ответить.
— Не хочу говорить, что совсем не сержусь, будто ничего не случилось. Но я выбираю простить вас.
Жанна крепко сжала мою руку.
— Спасибо, дочка.
Днём, перед нашим отъездом, она позвала Вадима. Я не слышала, о чём они говорили. Он вышел вскоре, с покрасневшими глазами, но лицо у него было спокойное.
— Что тебе мать сказала? — спросила я уже на обратной дороге.
— Велела больше никогда не заставлять тебя выбирать между семьёй и собой, — ответил Вадим, глядя на дорогу. Я промолчала. — И ещё кое-что.
— Что?
— Если я снова причиню тебе боль, она первая меня отругает.
Я рассмеялась.
— Она всё-таки твоя мать.
— Да. — Вадим тоже улыбнулся. — Но, по-моему, теперь она на твоей стороне.
— Нет. — Я посмотрела на него. — Она на стороне того, что правильно.
— Ты права, — кивнул он.
Мы проехали ещё немного, прежде чем он снова заговорил:
— Оксана, можно тебя спросить?
— Спрашивай.
— Ты всё ещё хочешь попробовать начать сначала?



















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.