Муж оставил Оксану с новорождённым без дома, но в роддоме ей позвонили по поводу завещания

Мать.

В 20:30 позвонили с незнакомого мобильного номера.

— Оксана Сергеевна, добрый вечер. Извините, что беспокою поздно. Дмитрий Геннадьевич Зайцев. Полагаю, представлять меня не нужно?

Он произносил слова неторопливо, бархатным голосом; безупречная дикция выдавала привычку к переговорам.

— Я знаю, кто вы.

— Тогда не будем отнимать друг у друга время. Сначала поздравлю вас с сыном и попрошу прощения за утреннюю историю. Светлана Андреевна вспыльчива, а деликатности ей, к сожалению, недостаёт. Она действовала по своей инициативе. Я к этому отношения не имею и предпочитаю открытый разговор.

— Но вы осведомлены о том, что произошло утром, — сказала Оксана. — Только что сами это подтвердили. Значит, одной её инициативой дело не ограничилось.

После небольшой заминки он негромко рассмеялся.

— Отец не зря говорил о вашем уме. Ладно, будем откровенны. Наследство свалилось неожиданно, и вы, вероятно, уже видите себя совладелицей успешного производства. Придётся вас разочаровать. У фабрики кредиты, долги поставщикам, старые станки. Получить сорок процентов — значит получить сорок процентов её проблем. Впереди годы тяжб, споров, собраний участников. Вам с маленьким ребёнком это надо?

— Я слушаю.

— Моя цена — три миллиона. Могу перевести, могу отдать наличными. Оформляете отказ в мою пользу, забираете деньги — и живёте без этих забот. Купите квартиру, занимайтесь сыном. Всё остальное забудется, как странный сон. Поверьте, предложение щедрое.

— Тогда начнём с отчётности за последние три года. Пришлите её вместе с расшифровкой кредиторской задолженности, раз говорите о долгах. Дмитрий Геннадьевич, я аудитор. За вечер разберусь, сколько в действительности стоят эти сорок процентов. Если цена им три миллиона, возможно, ваше предложение стоит обдумать.

На этот раз он молчал дольше.

— Вы даже не представляете, во что лезете. Считаете, отец отдал вам долю из любви к человечеству? А о собственной матери что знаете? Почему её не было с вами двадцать четыре года?

Сквозь бархат его голоса теперь слышался холодный металл. Оксана крепче стиснула телефон.

— Она сидела в колонии, Оксана Сергеевна. Ваша мать напилась, села за руль и искалечила шестнадцатилетнюю девочку. Та и сейчас не ходит. Отец у меня был мягкий, сентиментальный. Не мог себе простить, что виновница работала в нашем доме. Вот откуда взялось наследство. Вспомните об этом, когда соберётесь отстаивать её честь в суде. Доброй ночи.

Экран погас. Оксана продолжала смотреть на него, сидя за кухонным столом. Ирина за стеной читала детям сказку, но слова доходили глухо, как сквозь вату. Даниил спал у ног в бельевой корзине. А с листка прямо на Оксану смотрело последнее, крупно выведенное слово.

Мать.

До трёх ночи она лежала на раскладушке под тёмным кухонным потолком. Слова Зайцева повторялись в голове: пьяная за рулём, искалеченная шестнадцатилетняя девочка, которая до сих пор не может ходить. Та часть Оксаны, которую 24 года воспитывала бабушка, готова была сразу принять объяснение. Молчание, выдуманная гибель, прах над рекой, женщина, прятавшая лицо при выходе из актового зала, — всё укладывалось в него. Мать совершила преступление, ей стыдно показаться дочери.

Но за восемь лет работы с чужими отчётами Оксана привыкла проверять такие стройные объяснения. Сентиментальность ещё могла объяснить цветы или трогательное письмо. Отдать 40% бизнеса дочери виновницы — совсем другое. Тем более что сын самого наследодателя был связан с этой историей.

В письме умирающий человек написал: «Твоя мать ни в чём не виновата». И велел запомнить это, что бы ей потом ни говорили. Что бы ни говорили потом. Выходило, старик предвидел этот разговор и ответил заранее.

К трём часам ночи Оксана решила: сначала она получит сведения со стороны и лишь после этого пойдёт к матери. В серьёзной проверке нельзя доверять одной стороне, не выслушав другую. Другой стороной для неё была Татьяна Яковлевна Мельник.

Утром хватило 20 минут, чтобы найти её без помощи нотариуса. На сайте переводческого агентства был профиль: немецкий и английский, технические тексты, юридические документы, медицина. На фотографии — коротко стриженная женщина лет сорока с внимательным, чуть насмешливым взглядом. Под профилем стоял рабочий номер. Оксана набрала его, держа Даниила на руках.

— Мельник. Слушаю вас.

— Здравствуйте, Татьяна Яковлевна. Меня зовут Оксана Бондарь.

— Знаю, — перебил низкий голос с лёгкой хрипотцой. — Мы теперь вроде соседей по завещанию. И вы ведь дочь Марины Савчук, если я не ошибаюсь? Что же интересует наследницу? Не претендую ли я ещё и на фабрику? Нет, квартиры довольно. Правда, оставить человеку на колёсах третий этаж без лифта — покойный так тонко пошутил, что я всё ещё пытаюсь оценить.