Около семи часов вечера Людмила Петровна вышла из своей комнаты, включила чайник и увидела знакомую картину. Оксана при полном параде красила губы яркой помадой перед зеркалом в прихожей. Михаил нервно, путаясь в шнурках, зашнуровывал дорогие кроссовки.
Дети сидели в гостиной на диване, уткнувшись в планшеты с мультиками.
— Мы уходим в гости к друзьям, — сухо, сквозь зубы бросил Михаил, даже не подняв глаз на мать. — До двенадцати будем.
Людмила Петровна, ни слова не говоря, подошла к вешалке. Сняла своё элегантное кашемировое пальто, надела осенние ботинки, поправила причёску перед зеркалом, едва не задев плечом опешившую невестку.
— Куда это вы собрались на ночь глядя? — Оксана замерла с открытым тюбиком помады в руке. Её глаза округлились.
— В гости, в кино, в ресторан, гулять. До двенадцати.
Людмила Петровна невозмутимо взяла свою сумку с тумбочки.
— А дети? — Голос Михаила предательски дрогнул, сорвавшись на фальцет. Он выпрямился. — Мы же уходим, мы договаривались.
— Вы уходите. И я ухожу. Дети исключительно ваши. Вам решать, что с ними делать. Можете взять с собой, можете остаться.
Она решительно открыла тяжёлую входную дверь.
— Вы не имеете права! Вы не можете их одних в пустой квартире оставить, им четыре и шесть лет! — истерично закричала Оксана, в панике бросаясь к выходу и преграждая путь.
— А я их и не оставляю одних. Вы здесь, вы отвечаете за них. Приятного вам вечера и хорошего отдыха, молодёжь.
Людмила Петровна плавно обошла невестку, вышла на прохладную лестничную клетку и уверенно нажала кнопку вызова лифта.
В спину ей немедленно полетели отборные проклятия Оксаны, её визг и возмущённый крик родного сына. Лифт приехал почти мгновенно. Она шагнула в светлую кабину, нажала кнопку первого этажа, и металлические двери плавно закрылись, навсегда отсекая этот чужой, ненужный шум…
