Жизнь без прикрас— Меня никуда не берут, — произнесла она тише. — Документы просрочены. Адреса нормального нет. После интерната никто особенно не разбирался, что со мной будет. Сначала ночевала где придется, потом собирала бутылки. Вот и вся биография.
— Документы восстановим, — сказал Назар. — У меня есть юристы. Оформим всё как положено. Сначала нужно, чтобы ты согласилась.
Ярина смотрела на него долго и внимательно. В ее лице появилось то, чего до этого не было: страх. Не перед ним, а перед возможностью поверить не тому человеку. Перед надеждой, которая потом ударит сильнее любого кулака.
— Я тебе слова дурного не скажу, — тихо добавил Назар. — Обещаю.
Она вдохнула так, будто воздух причинял боль, и медленно кивнула.
— Ладно. Поехали.
Назар открыл перед ней дверь машины. Ярина застыла у порога, глядя на светлое кожаное сиденье, и неловко отступила.
— Я грязная.
— Садись. Это не важно.
Она забралась внутрь осторожно, устроилась на самом краешке, стараясь не касаться спинки. Водитель бросил в зеркало короткий удивленный взгляд, но промолчал. Назар сел рядом.
— К Галине Мироновне, — сказал он.
Машина тронулась. Ярина смотрела в окно без восторга и любопытства, будто наблюдала чужую жизнь через стекло: витрины, теплые окна, людей с пакетами, вечерний свет. Всё это существовало рядом, но не для нее.
— Давно ты на улице? — спросил Назар после долгой паузы.
— Полгода примерно.
— А раньше?
— Интернат. До него почти ничего. Меня оставили возле родильного отделения. Ни записки, ни имени. Назвали Яриной, потому что так звали женщину, которая меня нашла. Фамилию дали по названию улицы, но я ее почти не чувствую своей.
Назар отвернулся к окну. Он представил маленький сверток у холодной двери, ребенка, которого никто не ждал. Потом девочку в общей спальне, без маминой руки на лбу, без человека, к которому можно бежать со страхом или радостью.
— В интернате было тяжело? — спросил он осторожно.
— Нормально, — слишком быстро ответила Ярина. — Кормили. Одежду выдавали. Учиться заставляли.
— Ты сейчас не правду сказала.
Она сжала пальцы на коленях. Несколько секунд молчала, потом произнесла глухо:
— Старшие девчонки били. Воспитатели делали вид, что не видят. Если считали, что я провинилась, могли закрыть в кладовой или внизу, где темно и пахло сыростью. Однажды меня заперли в туалете на ночь. Я не пришла на ужин. Никто даже не спросил, где я.
Назар почувствовал, как напряглись мышцы челюсти.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.