Жизнь без прикрасАнтонина Яковлевна отставила сковороду на край плиты.
— «На лодку не садись». Где искать его?
— В Ольховеже, за водокачкой, на окраине. Маленький синий дом, свой. Мы дрова ему однажды привозили, ещё Борис Андреевич жив был.
— Днём съездим в Ольховеж.
— Там все знают Артёма. Меня увидят…
— А мы сделаем так, чтобы не увидели.
Через полчаса возле калитки урчал старый серый внедорожник под брезентовой крышей. Сосед, Геннадий Леонидович, сидел за рулём — сухой, долговязый, в брезентовой куртке; кепка надвинута до бровей. Он поглядел на Марину, которую знахарка вела под руку, на её старое пальто и низко повязанный платок. Хмыкнул, открыл заднюю дверь, не задав ни вопроса.
— Дочка, тебе надо лечь на сиденье, — распорядилась Антонина Яковлевна. — Пока не разрешу, не показывайся.
Марина улеглась на жёстком сиденье, и Антонина Яковлевна накрыла её старым ватным одеялом. Под ним пахло сеном и бензином. На кочках машину подбрасывало; Марина считала повороты. Всего неделю назад она сидела в кресле у окна большого дома, глядела на набережную, а Артём подавал чай с лимоном, укрывал ей ноги пледом.
Синий дом оказался облупленным, с перекошенным крыльцом. Геннадий Леонидович подогнал машину вплотную к забору, скрыв от улицы выходивших женщин. После стука знахарки пришлось подождать. Наконец за дверью послышались шаркающие шаги.
— Кого ищете? — спросил хриплый голос.
— Михаил Георгиевич, это Марина, жена Артёма Шаповала! — громко сказала Марина, приподнимая платок. — Впустите, пожалуйста.
Дверь тут же распахнулась. Невысокий пожилой мужчина в растянутой вязаной кофте смотрел на неё с печальным изумлением. Почти лысая голова была чуть повёрнута влево — так поворачиваются те, кто слышит одним ухом. На щеке серела щетина.
— Мне же говорили… Ты совсем в кресле…
— Пустите нас внутрь. Пожалуйста, видеть нас никто не должен.
Он отступил. В бедном чистом доме пахло сушёными яблоками и табаком. Кухню от единственной комнаты отделяла занавеска; стояли печка, продавленный диван, телевизор под кружевной салфеткой. Михаил Георгиевич засуетился, убирая с дивана газеты.
— Присаживайтесь. Может, чайку?
— Не нужно, — ответила знахарка.
Только теперь он внимательно посмотрел на неё. Нахмурился, будто силился вспомнить. Марина тем временем села, отдышалась, оглядела комнату — и застыла.
Марина заметила маленькую шкатулку из дерева: её поставили выше телевизора, возле иконки и снимка молодой женщины, заключённого в чёрную рамку. Соломка на ней была уложена неровно; казалось, мастер с трудом управлялся с собственными руками. Среди цветов, украшавших крышку, выделялся тонкий вытянутый колосок. Надломленный усик на нём смотрел вниз.
Марина схватила знахарку за рукав, не отводя взгляда от полки.
— Антонина Яковлевна, взгляните туда.
Та подняла голову. Потом Марина не могла сказать, сколько знахарка простояла неподвижно: может, минуту, а может, меньше. Михаил Георгиевич, увидев её лицо, попятился к печке. Антонина Яковлевна двинулась к полке осторожно, словно по льду, сняла шкатулку и повернула её к свету. Палец прошёл по надломленному усику.
— Откуда у тебя эта вещь?
От тихого вопроса Михаил Георгиевич вздрогнул, будто на него крикнули.
— Мне подарили… Для меня сделали.
— Кто сделал?
Он молчал, глядя на неё. Марина заметила, как задрожал его подбородок.
— Я вспомнил вас, — глухо сказал он. — Ночью видел. Вы босиком, в ночной рубашке по дороге бежали, кричали. А за рулём был я. Сзади Борис Андреевич сидел с Людой. Приказал: «Гони, Миша!» Я и прибавил. Как же вы кричали…
Антонина Яковлевна опустилась на табуретку. Шкатулку держала обеими руками на коленях.
— Рассказывай. Ничего не пропускай.
Рассказ Михаила Георгиевича тянулся долго. Он сбивался, умолкал, закуривал; гасил сигарету и вскоре брал следующую. Марина слушала, узнавая другую жизнь знакомого дома в Ольховеже — того самого, где в прихожей висел портрет темноволосой женщины в синем платье.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.