Жизнь без прикрас
В девять утра, в тот октябрьский понедельник, я пришла на вокзал с синей пластиковой папкой под мышкой. Над кассами висели часы, которые я всегда любила: из-под потолка они словно говорили мне: «Не спешите, Лариса Михайловна. Времени хватит».
Всё Вязолесье знало, что они отстают на семь минут. Так продолжалось уже около двадцати лет; чинить их никто не брался — привыкли. Только приезжие ещё вздрагивали, сверяли время с телефоном и пугались, что опоздали. Потом выяснялось: торопиться пока незачем. Я сорок один год преподавала в школе язык и литературу, убеждала детей, что пунктуальность — это вежливость, а сама была привязана к этим неточным часам.
С улицы тянуло запахом мокрой листвы и угля из вокзальной котельной, из буфета — чем-то печёным. Моросило. Моему серому драповому пальто шёл одиннадцатый год, а вязаную шапку когда-то сделала для меня ученица. В сумке лежал обычный набор: кошелёк, очки, носовой платок. И красная ручка.
Без неё я даже в магазин не хожу. Привычка. Всю жизнь ношу её с собой; стоит увидеть ошибку на вывеске, меня начинает трясти. Если уж нельзя исправить написанное, я исправляю его хотя бы мысленно.
Мне было около семидесяти. Я оставалась одна в двухкомнатной квартире на четвёртом этаже, на улице Медовой, четырнадцать. В 1991 году мы с мужем получили её от школы. Николаю тогда ещё не исполнилось трёх лет, а всё наше имущество помещалось в короткий перечень: шкаф, две кровати да свадебный сервиз на шесть персон.
Шесть лет назад, в ноябре, Виктор умер во сне. Утром я встала, поставила чайник. Он лежал с таким спокойным, лёгким выражением лица, будто наконец справился с трудной задачей и больше не тревожился.
Наш единственный сын Николай давно перебрался в большой город. Ему было за тридцать; о своей работе он говорил, что занимается логистикой. Он женился на Оксане. Их Павлу недавно исполнилось восемь, а я за всю его жизнь видела внука лишь четыре раза: на крестинах, на его трёхлетии, во время двухдневного летнего приезда и на похоронах Виктора. Мальчик меня стеснялся, прятался за ногу отца.
Теперь я собиралась к ним. Переезд мы решили ещё летом, после июльского звонка Николая.
— Мам, сколько можно жить одной? У тебя и сердце, и давление, а зимой ещё скользко. Мы поговорили с Оксаной и хотим, чтобы ты перебралась к нам. Собираемся покупать большой дом за городом, тебе там будет отдельная комната. Продадим твою квартиру, доложим наши деньги. Всем будет хорошо, а ты сможешь быть рядом с Павлом. Ты ведь этого хотела.
Хотела — так сильно, что, слушая сына у себя на кухне, пролила чай на скатерть. Руки дрогнули. Но согласиться сразу на продажу квартиры было страшно. Здесь на кухонном косяке остались зарубки: я отмечала, как растёт Николай. Здесь двадцать лет пересаживала одну и ту же герань. В шкафу до сих пор лежали рубашки Виктора — отдать их я не смогла.
— Мам, тебе не придётся самой всем заниматься, — сказал Николай. — Я приеду, сделаем доверенность, и бегать по инстанциям будет не нужно. Собирай вещи. В конце октября приедешь, у нашего нотариуса подпишем то, что останется, и на этом всё.
Я согласилась. И вот 27 октября стояла перед кассой: нужен был билет на вечерний поезд в четверг, 30 октября, в город, где жил сын.
Очередь была короткой. Передо мной ждал мужчина в камуфляжной куртке, с удочками в чехле; перед ним — девушка с двумя громадными сумками. Она то и дело заглядывала в телефон и вздыхала. За стеклом сидела знакомая мне Елена: около пятнадцати лет на этом месте, с бейджем на синем жилете и всё тем же усталым лицом.
Я мысленно составляла просьбу: один билет, плацкарт, на 30 октября, вечерний поезд. Обязательно нижняя полка — с моими коленями это было важно.
— Не покупай билет, дочка.
Голос раздался сзади. Низкий, негромкий, с хрипотцой, какая остаётся у тех, кто прежде много курил или много пел. Я не сразу сообразила, что обращаются ко мне, и обернулась.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Опасность!! Предупреждение !!