Игорь Борисович на мгновение закрыл глаза. Дмитрий побледнел, и Екатерина вдруг поняла нечто поразительное: Дмитрий никогда не ожидал, что последствия станут реальными. Где-то в глубине души он искренне верил, что обаяние и уверенность будут и дальше нести его вперед, как это было всегда. Такие люди, как Дмитрий, путали отсроченные последствия с постоянной безнаказанностью.
Игорь Борисович медленно наклонился вперед: «Пожалуйста, скажите мне, что вы не выводили совместные активы на личные траты вне семьи». Никто не ответил, потому что не существовало ответа, который мог бы его спасти.
После этого заседание ненадолго прервалось. Дмитрий последовал за Екатериной в коридор, пока адвокаты оставались внутри, изучая документы. Его лицо теперь выглядело иначе — обнаженным, отчаявшимся под отполированной профессиональной внешностью, которую он поддерживал годами.
«Катя», — тихо сказал он, — «пожалуйста, не делай этого». Эта фраза ошеломила ее. Не тем, что он сказал, а тем, чего не сказал. Не «прости», не «я сделал тебе больно» — просто паника из-за последствий. Екатерина крепко скрестила руки на груди, защищаясь от холодного воздуха коридора.
«Ты уже это сделал, Дима». Она посмотрела на него, а затем наконец задала вопрос, который сидел у нее в груди несколько дней: «Ты действительно взял деньги с образовательного счета Полины?» Молчание Дмитрия ответило первым. Затем он отвел взгляд: «Это было временно».
Екатерина физически вздрогнула. Временно. Как будто предательства становилось меньше, если его назвать «стратегическим ходом». «Я собирался все вернуть». «Когда?» «Не знаю». — «Для Вероники?» Дмитрий провел обеими руками по лицу: «Дело было не в ней».
Екатерина тихо рассмеялась, но в этом звуке не было тепла. «В этом-то и проблема», — прошептала она. — «Я думаю, ты даже сам уже не знаешь, в чем было дело». На секунду Дмитрий выглядел искренне измученным. Старше, как-то меньше. «Она заставляла меня чувствовать себя важным», — тихо признался он…
