Первые месяцы Дед Гнат провёл в горном городе, восстанавливая старые связи и изучая перемены. Увиденное его тревожило. Прежняя иерархия была разрушена, власть поделена между регионами, а во главе стоял человек, которого он помнил ещё подростком. Гнат был консерватором. Для него воровской закон был не набором удобных правил, а святыней, которую нельзя менять по вкусу времени. Но он был и политиком, понимавшим цену раскола.
Через посредников он передал Кукле приглашение встретиться в старой крепости на берегу моря, вдали от лишних глаз. Назар согласился. Он понимал: эта встреча может либо узаконить его реформы, либо запустить войну между традицией и новым порядком.
5 декабря они встретились. Дед Гнат прибыл с двумя старейшими авторитетами — знаком, что за ним стоит прошлое. Кукла приехал один, подчёркивая уверенность и готовность говорить без щита. Первые минуты ушли на приветствия. Гнат внимательно рассматривал Назара. Перед ним сидел уже не юноша из чужих рассказов, а зрелый мужчина с тихим взглядом человека, привыкшего видеть дальше собеседника. Назар, в свою очередь, увидел старика, которого не согнули ни годы, ни болезнь, ни одиночество.
Разговор начался с общего положения дел: состояние воровского движения, новые риски, разрыв между старой школой и молодыми группами. Потом Гнат перешёл к сути. Он сказал, что децентрализация опасна: регионы начнут жить только своими интересами, забудут о единстве, а федерация превратится в прикрытие для личных амбиций. Назар отвечал спокойно. Он объяснял, что централизованная власть уже не справляется с масштабами. Слишком много решений нужно принимать на местах; слишком быстро меняются схемы, связи и угрозы.
Они спорили много часов. Ссылались на прошлое, разбирали примеры, возвращались к понятию чести. Постепенно стало ясно: в целях между ними нет пропасти. Оба хотят сохранить воровской мир. Разногласие касается только того, каким путём это сделать.
Перелом случился, когда Гнат задал прямой вопрос: хочет ли Кукла стать диктатором преступной среды или действительно строит систему, которая переживёт его самого? Назар ответил без пафоса. Власть для него не награда и не украшение, а инструмент. Он хочет создать порядок, который сохранится после его смерти, потому что не зависит от одного голоса. Затем он предложил Деду Гнату место духовного хранителя федерации — человека, к чьему слову будут обращаться в вопросах закона, чести и традиции.
Старик не ожидал такого хода. Он готовился к давлению, торгу, возможно, к угрозе, но получил предложение, сохранявшее ему лицо и смысл. Впервые за долгие годы Гнат почувствовал перед собой равного по масштабу мышления. Но ещё сильнее его поразила внутренняя пустынная собранность Назара. В глазах Куклы не было страха, потому что там не было места случайности…
Перед завершением встречи Дед Гнат задал последний вопрос. Он спросил, почему Назар не попытался устранить его раньше, пока старик сидел в колонии и был уязвим. Кукла ответил, что никогда не считал его врагом. Напротив, видел в нём союзника, без которого новая система будет лишена корней. Он признал: именно такие люди, как Гнат, научили его понимать, что лидерство держится не на личной славе, а на готовности ставить дело выше себя.
Эти слова потрясли старика. Он понял, что перед ним не обычный честолюбивый авторитет, а человек, создавший новую философию власти. Встреча закончилась рукопожатием. Дед Гнат согласился стать духовным наставником федерации, а Кукла получил благословение самой влиятельной фигуры старой гвардии.
Когда официальная часть была завершена и свидетели отошли, Гнат сказал фразу, которую потом пересказывали вполголоса: «Я видел много страшных людей. Но ты, Кукла, единственный, кого я по-настоящему боюсь. Не потому, что ты жесток. Потому что ты непредсказуем для тех, кто мыслит коротко». Из уст человека, которого считали бесстрашным, это звучало сильнее любой присяги…
