Поворот случился, когда он устроился охранником в кафе «Очаг». Подобные места на переломе эпохи были не просто заведениями, где ели и пили. Там пересекались люди из разных миров: предприниматели с новыми деньгами, крепкие парни с улицы, посредники, должники, те, кто искал защиты, и те, кто эту защиту продавал. В прокуренном зале решались споры, передавались наличные, назначались встречи, на которые не звали лишних свидетелей. Спокойный, спортивный, внимательный Коваленко быстро понял неписаный порядок этого пространства.
Именно там его заметил Валентин Гайдук, человек, которому тогда подчинялась значительная часть городской криминальной среды. Гайдук входил в могущественную преступную сеть, известную как «Круг». В Романе он увидел не простого вышибалу, а материал другого качества. Молодой охранник держался уверенно, не суетился, не лез вперед без нужды, умел разговаривать и слушать. Физическая сила была при нем, но не она производила главное впечатление. В нем чувствовалась способность понимать обстановку раньше остальных.
Прозвище Клешня появилось постепенно, будто само прилепилось к нему. Одни говорили, что оно пошло от его манеры драться: он не бросался прямо, а смещался в сторону, цеплял соперника неудобным движением и уже не отпускал. Другие считали, что дело было в характере. Коваленко, взявшись за вопрос, сжимал его мертвой хваткой и доводил до конца, даже если вокруг начинали паниковать более шумные люди. Прозвище оказалось точным. Оно пережило случайные компании, смену статусов, тюрьму, розыск и сделалось второй кожей.
Чтобы понять, куда попал Роман, нужно представлять масштаб «Круга». Это была не уличная шайка, собранная из грубых исполнителей. Организация напоминала теневую корпорацию: свои старшие, свои исполнители, своя дисциплина, свои деньги, свои связи. Над всеми стоял Мирослав Горденко по кличке Кремень, авторитет старой школы, которого уважали не только за силу, но и за умение держать равновесие между разными группами. Он разговаривал с людьми, привыкшими к жестким понятиям, и сохранял влияние там, где другие давно бы стали мишенью.
«Круг» жил широко. Люди этой структуры не ограничивались уличной данью или мелким давлением на торговцев. Через их руки проходили потоки подержанных иномарок, иностранного товара, древесины, уходившей по серым торговым каналам, а также партии промысловых морепродуктов, приносившие особенно крупные деньги. Ценная рыба и краб высоко ценились на внешних рынках, и тот, кто контролировал этот путь от берега до чужого покупателя, держал в руках не просто бизнес, а золотую артерию. Клешня быстро понял: здесь выживает не самый громкий, а тот, кто умеет считать, молчать и вовремя давить…
