Сейчас, когда прежняя криминальная эпоха ушла в прошлое, такие люди стали лишними. Одних посадили, других убили, третьи сумели исчезнуть в тени. Коваленко принадлежит к тем, кто вовремя понял: игра закончилась, и нужно искать новое место, пока старые правила не похоронили всех участников. Он не пытался вернуть утраченную корону. Не собирал новую армию, не объявлял войну молодым. Он сделал то, что умел лучше многих, — изменился, когда прежняя форма жизни стала смертельно опасной.
Психологический портрет Клешни складывается из противоречий. Это сильная личность с выраженной потребностью контролировать ситуацию. Он не плыл по течению, не ждал, пока кто-то распорядится его судьбой. Даже в молодости он стремился сам выбирать правила, а не подстраиваться под чужие. Высокий интеллект помогал ему вести переговоры, просчитывать последствия, видеть слабые места людей и организаций. Он был не примитивным силовиком, а стратегом теневого мира, где дипломатия часто начиналась после угрозы, а заканчивалась дележом.
Но в нем не было холодной пустоты. Он любил жену, был привязан к детям, болезненно переживал угрозы семье и потерю близких. Его ярость во время войны с «Кругом» рождалась не только из уязвленного самолюбия, но и из страха за тех, кого он считал своей ответственностью. При этом его моральный кодекс оставался изломанным. Он мог помогать своим, держать слово, защищать слабых в своем кругу, но одновременно был готов к насилию, давлению и предательству, если считал это необходимым для выживания.
Коваленко всегда был прагматиком. Он не романтизировал криминальные идеалы, хотя и пользовался их языком. Для него теневой мир был способом получить власть и деньги, а не храмом, в котором нужно умирать за символы. Когда этот мир пошел против него, Роман вышел из игры ценой репутации. Вероятно, внутренний конфликт остался с ним навсегда. Он мог оправдывать себя спасением семьи, но не мог не понимать: в глазах прежних своих он нарушил главный закон. С таким грузом не расстаются, его просто учатся носить молча…
