В ту ночь Остап долго думал, чем можно помочь. Утром он прикрепил к стене лавки небольшой деревянный ящик и написал на нём: «Тёплая зима для соседей, оказавшихся в беде». Первые дни туда опускали лишь мелочь, причём делали это преимущественно постоянные покупатели.
Постепенно о сборе узнавало всё больше людей. Одни приходили из любопытства, другие уже слышали правду о жильцах старого цеха и хотели поддержать их. Однажды Остап обнаружил в ящике плотный конверт с крупной суммой, оставленный неизвестным человеком.
Все собранные средства он передал Лидии Степановне. Та сразу отодвинула деньги.
— Я не могу это взять. Помогаю ребятам потому, что сама так решила, и не хочу перекладывать заботу на чужие плечи.
— Вы ничего не перекладываете, — возразил Остап. — Люди сами хотят участвовать. Не лишайте их такой возможности.
Женщина долго сопротивлялась, но наконец согласилась. Теперь помимо мяса удавалось покупать крупы, овощи, необходимые лекарства и тёплую одежду. Молодые люди стали лучше выглядеть, чаще улыбались и уже не вздрагивали от каждого звука за воротами.
Отношение соседей менялось куда медленнее. Лидию Степановну по-прежнему называли наивной старухой, а её подопечных — опасными чужаками. Женщина выслушивала насмешки молча, но отступать не собиралась.
— Какой вред в том, чтобы подать руку тому, от кого отвернулись остальные? — сказала она однажды за ужином. — Человек не становится плохим лишь потому, что ему некуда идти.
В тот вечер в цехе было необычно тихо. С утра особенно злые сплетни ходили по округе, а прохожие демонстративно отворачивались от ворот. Молодые люди почти не притронулись к еде, чувствуя себя причиной всех неприятностей матушки.
Наконец поднялся тот самый высокий юноша, на которого Лидия Степановна указала в ночь первого разговора. Его звали Данило. Четыре месяца он жил в убежище, мало говорил и старался не привлекать внимания.
— Матушка, я ухожу, — произнёс он.
За столом застыли. Лидия Степановна вскинула голову:
— Куда ты собрался?
— Из-за меня люди подозревают вас ещё сильнее. Если меня здесь не будет, может, станет спокойнее.
— Нет, Данилко. Здесь ты в безопасности. А за воротами где будешь ночевать, чем станешь питаться?
Юноша с усилием втянул воздух. Казалось, слова, которые он носил в себе все эти месяцы, причиняли ему физическую боль.
— Я давно должен был рассказать вам правду. До того как очутиться на улице, я служил в спасательном подразделении. Несколько лет назад нашу группу направили на крупный пожар, где работал и ваш сын…
